Черт, как же я скучал по своей женщине. Единственная причина, по которой я позволил ей так долго гостить у невестки и племянницы, заключалась в том, что мне нужно было время, чтобы подготовить ловушку.
Теперь все было готово, и я больше не собирался ждать.
Занятие наконец закончилось, и я вышел из здания на парковку. Там, возле кастомного[11] мотоцикла стоял мужчина, привлекающий всеобщее внимание. Его жилетка «Гончих Харбора» тускло поблескивала под лучами заходящего солнца.
Изабель, журналистка «Вестника Харбора» и подруга Лили и Евы, остановилась рядом со мной, щурясь на Коула внизу у лестницы.
— Так это твой брат.
— Угу, он самый. Хочешь, передам ему твой номер?
Она тихо фыркнула.
— Уверена, у него и так хватает номеров, чтобы не скучать.
— На самом деле, он едва справляется с наплывом желающих.
Какого хрена Коул здесь делал?
— Но даже всего этого внимания недостаточно, чтобы уберечь его от неприятностей, судя по последней госпитализации. Он пострадал из-за наркотиков или из-за оружия?
Я повернулся к Изабель и поднял бровь.
— Говорю это от чистого сердца: держись подальше от моего брата, если тебе дорога жизнь.
Изабель прищурилась.
— Только не говори, что большие злые байкеры боятся такой маленькой студентки, как я? — она комично захлопала ресницами.
Я усмехнулся. и пожал плечами.
— Ладно… делай что хочешь, но не приходи потом ко мне плакаться, когда большой злой байкер проглотит тебя целиком и выплюнет. Для такого, как Коул, ты всего лишь закуска.
— Мило! — крикнула Изабель мне вслед, пока я спускался по ступенькам. — Спасибо за дружеский совет! — добавила она насмешливым тоном.
— Всегда пожалуйста, подруга. — Я махнул ей и направился к брату.
Вокруг него собралась толпа хихикающих студенток.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я Коула.
— Встреча с деканом, — спокойно ответил он.
— Что? Зачем? С этим придурком уже всё улажено, — буркнул я.
Коул пожал плечами и направился ко входу.
— Ты идешь? — бросил он через плечо.
Черт. Мне предстояло выслушать нотации Иствуда во второй раз за день. Отлично.
Я последовал за ним в кабинет декана, а затем зашел внутрь, когда он пригласил нас войти.
— А, Вы, должно быть, мистер Бэйли-старший, — сказал Иствуд, оправившись от первоначального шока при виде настоящего, татуированного и агрессивного байкера, севшего перед ним.
— Это мой отец, я Коул. — Брат протянул руку для рукопожатия декану и подождал, пока Иствуд придет в себя и ответит на жест.
Раздался хруст костей, и Иствуд отшатнулся на своем кресле, его лицо побледнело еще больше.
— Да, Вы хотели встретиться, чтобы обсудить Маркуса и его выходку на теории музыки.
— Подожди, это ты попросил о встрече? — Я повернулся к Коулу.
Коул бесстрастно кивнул.
— Что ж, я не знаю, что Маркус рассказал Вам, но боюсь, всё выглядит очень плохо, — Иствуд принялся болтать о фотошопе и репутации Ари.
Каждый раз, когда я слышал, как кто-то говорит об этом, чувствовал себя дерьмом.
Коул полез во внутренний карман жилетки и достал глянцевую фотографию, а затем положил ее на стол.
— Простите, что перебиваю, декан, но я пришел сюда не только поговорить о Маркусе. Я знаю, каким долбаным идиотом он был по отношению к своей любимой преподавательнице. Я пришел сюда поговорить о Вас.
Повисла тишина.
Иствуд нахмурился, озадаченный.
— Обо мне?
Коул кивнул и бросил многозначительный взгляд на стол.
Иствуд поднял фотографию. Остатки румянца исчезли с его лица.
— Как Вы это достали?
— Как еще? Друзья в низких кругах. Видите ли, Вам нужно понять, что Маркус – не просто парень с отцом-рецидивистом, который не может за него постоять. У него есть я – его старший брат, и никто не смеет расстраивать моего брата, кроме меня.
Я смог разглядеть часть фотографии. На ней Иствуд наслаждался танцем на коленям в каком-то стрип-клубе. В маленьком городке вроде Хэйд-Харбора эта фотография могла уничтожить такого человека, как декан Иствуд.
— Итак, чтобы было ясно: Маркус – неприкасаемый. У него есть я, а у меня есть нужные сведения о любом человеке в любой момент времени. Он не исключен из команды. Он не отстранен и не на скамейке запасных. Он будет делать то, что умеет лучше всего – держать команду вместе и прокладывать путь в лигу, чтобы свалить из этого города. Никто, ни Вы, ни я, не будет этому мешать. Это понятно?
Я не сводил глаз с брата: он непринужденно сидел напротив Иствуда, излучая власть и смертельную уверенность.
Иствуд кивнул и засунул снимок в карман.
— Если я выполню Ваши требования, Вы гарантируете, что подобные фотографии больше не всплывут?
Коул встал и скрестил руки на груди.
— Фотографии всегда найдутся, декан Иствуд. Но пока Вы не огорчаете меня, я буду так любезен и сохраню их при себе.
Затем он оперся одной рукой о стол и наклонился так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Иствуда. Если бы это была стычка диких зверей, сомнений в том, кто доминирует, не осталось бы.
— Но ты должен мне, Иствуд. Понял?
Декан резко кивнул, дергая ворот рубашки так, будто она пыталась его задушить.
Коул дернул головой в мою сторону. Мы здесь закончили.
Я подождал, пока мы вышли в коридор, чтобы заговорить.
— Что это, блядь, было? — потребовал я, стоя на том же самом месте, где несколькими часами ранее Ари задала мне похожий вопрос.
— Родительское собрание. Ты что, не слушал? — ухмыльнулся Коул.
— Серьезно. Ты шантажируешь декана, чтобы вернуть меня в команду? Зачем? Я думал, ты хотел, чтобы я стал Гончим и забыл всю эту хоккейную фигню? — Это был тот же спор, который возникал у нас снова и снова, когда я был младше. — Я думал, ты не хочешь, чтобы я играл? Что я трачу время впустую? — напомнил я брату.
Коул со вздохом прислонился плечом к стене, достал из кармана сигарету и прикурил. За его спиной на меня смотрела табличка «Не курить».
— Ты думаешь, я пожертвовал стольким... чтобы мой брат не попал в НХЛ? — Он выпустил длинный клубок дыма. — Хрена с два.
— Извини, но в этом здании курить запрещено. Как и на всей территории кампуса, к твоему сведению. — Колкий голос разнесся по коридору.
Чертова Изабель. Я не знал, что она затевает, пытаясь познакомиться с Коулом, но для нее это плохо кончится.
Она шла к нам, совершенно не осознавая, что в клетчатой мини-юбке и кардигане выглядела как лакомый кусочек для моего брата.
— К твоему сведению, мне плевать, — сказал Коул, окинув ее взглядом от лоферов и гольфов до кончиков длинных рыжих волос.
— А на рак легких тебе тоже плевать? — парировала она.
Коул усмехнулся.
— Абсолютно. Все когда-нибудь умрут, милая, а для некоторых из нас чем раньше – тем лучше.
Она моргнула, не зная, что на это ответить.
— Проваливай. — Я бросил на нее предупреждающий взгляд. Я еще не закончил разговор с Коулом о том, что произошло в кабинете декана.
— Как староста, я могу написать на тебя докладную. — Она снова уставилась на Коула, который теперь даже не пытался скрыть своё веселье.
— Вперед, милая. Напиши на меня докладную, внеси в список нарушителей... У меня есть целая коллекция выговоров, и этот, пожалуй, станет самым глупым.
Брови Изабеллы поползли вверх, и я понял, что она вот-вот взорвется.
— Пошли, — сказал я Коулу и зашагал к выходу из здания.
Он неторопливо последовал за мной, и, только когда мы добрались до его мотоцикла, бросил недокуренную сигарету.
— Я серьезно, теперь ты хочешь, чтобы я попал в НХЛ? Ты что, личность сменил после травмы? Это результат пересадки мозга или последствия черепно-мозговой травмы?
Кол вздохнул и потер переносицу.
— Помнишь, как отец сказал тебе не приходить на охоту, потому что ты хреново стреляешь и никогда не научишься? Мол, ты необучаемый, помнишь?
11
Кастомный мотоцикл — это мотоцикл, который был значительно изменен или создан с нуля в соответствии с индивидуальными предпочтениями владельца, в отличие от стандартных серийных моделей.