— Посмотрите внимательно, не торопитесь, — сказал Гиа. Вот уж этого-то мне никак не хотелось.
— Это он, — сказал я.
— Вы абсолютно уверены?
— Абсолютно.
Когда мы вышли наружу, воздух показался необычайно чистым. Гиа взглянул на свои наручные часы.
— Время ленча, — сказал он. — Не хотите перекусить?
Мы проплыли по нескольким узким каналам, и катер остановился у небольшого ресторанчика вдали от излюбленных мест туристов, где, как я понял по экспансивному приветствию хозяина, Гиа был частым посетителем. Меню оказалось довольно скромным. Полчаса пришлось ждать главное блюдо: видимо, еду здесь готовили не в микроволновых печах. Мы распили бутылку очень легкого кьянти и принялись за вторую. Надо отдать должное Гиа — он не стал сразу же обсуждать дело. Как и большинство итальянцев, он относился к еде серьезно, и ничто, даже труп, не могло отвлечь его от этого важного занятия. Подкрепившись вином и здешним фирменным блюдом — osso buco[54], я начал первый и на этот раз рассказал ему всю историю.
У Гиа была отличная память. Выслушав меня, он тут же вспомнил одну деталь из первого допроса:
— Значит, тот человек, которого вы в первый раз не могли описать, и был Генри Блэгден?
— Да. Но я сделал это без всякой задней мысли. Тогда я просто не мог поверить, что это он. Так что вам не в чем меня упрекнуть. Я был уверен, что этот человек мертв и похоронен.
— Ладно. Вам и так досталось за это время.
— Теперь, когда вы знаете все остальное, вы должны понять, насколько я был сбит с толку. Сначала меня просто волновала судьба моего старого друга. Потом, после этих событий в Венеции, я стал думать, что наделал глупостей, но еще надеялся, что все это — какая-то ужасная ошибка. Чем больше я вникал в это дело, тем больше неприятностей оно мне доставляло. Я не мог понять смысла происходящего до тех пор, пока несколько дней назад мне не удалось выяснить, что означают эти компьютерные коды. А когда понял, содрогнулся от отвращения.
Он собрал соус со своей тарелки кусочком хлеба.
— Вы не обращались в свою полицию?
— И да, и нет.
— Что это значит?
— У меня есть знакомый в столичных подразделениях — в отряде по борьбе с терроризмом. Я знаю его много лет, он часто помогал мне в работе над романами. Я беседовал с ним об этом.
— И как он прореагировал?
— Сказал, что постарается кое-что разузнать.
— Ну и что, разузнал?
— Видите ли, это не его сфера, он взялся за это скорее по дружбе, чем официально.
— Он в курсе последних новостей?
— Нет.
— Прежде чем уехать, оставьте мне его фамилию. Я с ним свяжусь.
Гиа вытер остатки соуса со своей тарелки.
— Скажу вам как автору триллеров — кстати, за это время я успел прочесть один из них, и не без удовольствия, — в жизни вы не столь логичны, как в книгах.
— Да, не могу ничего возразить.
— Будь я на вашем месте, сразу же по возвращении из Москвы удостоверился бы, что нахожусь под защитой законной власти.
— Но ведь именно власти мне и угрожали! Причем с самого верха, так что было бы неразумно пробиваться еще выше.
Он кивнул.
— В Англии политические скандалы, как правило, неотделимы от сексуальных, так, во всяком случае, я читал. Нам-то ведь тоже особенно нечем хвастаться — мы даже избрали в парламент порнозвезду. Политики — сущее дерьмо, погрязли в коррупции. От спрута «Коза ностры» нам уже, видимо, не избавиться.
Он как ни в чем не бывало потягивал двойной кофе эспрессо, у меня от этого кофе началось сердцебиение. По выражению его лица трудно было понять, как он прореагировал на мою историю.
— То, что вы рассказали… в общем-то с опозданием… проливает свет на одну загадку, к которой я пытаюсь найти ключ. Я хочу показать вам еще кое-что.
Он поднял свое грузное тело из кресла, я обратил внимание, что счета ему не подали. На прощанье они с хозяином обнялись.
На этот раз полицейский катер повез нас вокруг лагуны на остров Торчелло, где я в третий и в последний раз видел старика живым. Пока мы шли мимо толп туристов и разрушенной церкви, Гиа молчал; наконец мы очутились у ворот большой виллы. По обе стороны стояли на страже две потрескавшиеся от времени и непогоды каменные статуи с застывшими в гримасе лицами. Казалось, именно они охраняют дом, а не двое молодых полицейских в форме, отдавших Гиа честь и открывших ворота. Над массивной входной дверью было резное украшение вроде того, которое когда-то описал Рескин[55]: «Голова могучая, нечеловеческая и чудовищная, оскалившаяся в зверском бессилии».
55
Рескин, Джон (1819–1900) — английский теоретик искусства, критик и публицист; автор книги «Камни Венеции».