– Так вот, Женя, ты оказался слабаком, – сказала Валентина Николаевна. Евгений уловил последнюю фразу, что моментально спустило его на землю.
– Что вы говорите?
– Так он меня еще и не слушает, – теперь с возмущением выговорила она.
– Значит, слабак! – выдержанно отреагировал Евгений.
– Да, ты ушел, бросил Светлану, не стал бороться за нее, – продолжала наседать бывшая теща. – Есть в этом и моя вина, да, я влезала в ваши дела, но тогда надо было обсудить со мной…
– Прошло много времени…
– Да, время ушло, но я высказала все, что думаю о тебе! – в ее голосе читалось удовлетворение.
– Надо было просто позвонить мне, и я пришел бы на встречу, – с иронией произнес Евгений.
– Не надо фамильярничать, Женя, я тебя знаю, как облупленного, – она отпила кофе. – Это ты сейчас такой лощеный и упитанный, а тогда вы жили за мой счет, твоя мать ни гроша не давала…
Евгением овладел гнев, в эту минуту он как бы провалился в прошлое, перед ним предстала теща, которую он временами ненавидел. Гнев нарастал, возникло непомерное желание наброситься на нее через стол, повалить на пол, содрать одежду… Им двигала ненависть в сочетании с позывами похоти, он возжелал когтями впиться в пышное и все еще аппетитное тело, разодрать в клочья, стереть в пыль, словно голодный медведь на охоте. И все это время смотреть ей в глаза.
Он опомнился. Причина, остановившая его от асоциального поступка, была не в ней и не в окружающих людях. Она пришла извне. От человека, который в последнее время стал для Евгения почти «родным». Он вспомнил Воинова, его высказывание о теще. И теперь к роли серийного убийцы, душевнобольного, сладострастного собеседника, соблазнителя душ Евгений присвоил ему еще одну роль – провидца. Когда Евгений окончательно отошел от своих мыслей, Валентины Николаевны уже не было, он сидел за столом один, в окружении чужих ему людей.
По дороге домой ему позвонила Гузель Фаритовна, но трубку он не взял. Обида на ее резкую реакцию въелась в душу надолго. Хотя он слыл человеком весьма отходчивым, но встреча с тещей внесла коррективы в его характер на сегодня.
Глава двадцать четвертая
Он въехал во двор своего дома, но домой не хотелось. Может, заехать к матери? Лучше наведаюсь к ней завтра. Может, заехать к Вовчику домой? Он, наверно, занят семьей, отвлекать его без особой нужды не хотелось.
Евгений решил немного прокатиться по городу – как в былые годы, когда он впервые сел за руль. Так он убил час времени. Проезжая мимо психбольницы, остановился, вышел из автомобиля, немного погулял по заснеженным дорожкам лечебницы, замерз и решил вновь проведать Воинова, второй раз за сутки.
Уже сидя в палате, шмыгая и вытирая нос, он произнес:
– Приехал попить чаю.
Воинов за время отсутствия Евгения успел разжиться несколькими кружками из фарфора. Евгений не стал интересоваться, откуда у него столовый скарб. Налив горячего чая, Воинов поднес кружку следователю, проронив:
– Осторожно, горячо!
– Спасибо, – ответил Евгений, но ставить чашку на стол и не думал. – У меня замерзли руки, гулял без перчаток.
Евгений сидел на деревянной табуретке, она тоже была новым элементом интерьера пристанища Воинова.
Воинов принял полулежащее положение, откинувшись на спинку кровати и свесив ногу.
– Ты сегодня не очень бодр, – начал Евгений, разглядев заторможенность в действиях Воинова.
– Я стал проходить курс лечения, – зевая, ответил Воинов.
– Ты спрашивал о теще?
Воинов кивнул.
– Да, я хотел ее и грезил ею, она возбуждала меня, несмотря на несвежесть ее тела, – Евгений проглотил слюну. – Ты хотел это услышать?
Воинов кивнул.
– Я часто закрывался вечером в ванне перед сном. Да, занимался мастурбацией, представлял ее, как я бываю с ней, меня возбуждала несуразность…
– Нет! Нет, не это.
– Что же тебя интересует? – с сарказмом выговорил Евгений.
– Все человечество занимается самоудовлетворением, половина из них вожделеет матерей своих жен…
– Я не понимаю.
– Евгений Андреевич, можно ли соотнести вашу тягу к любимой теще как совокупность ваших вожделений к женщинам старше вас?
– Да… – пробормотал Евгений.
– Типичный Эдипов комплекс[6], который открыл Зигмунд Фрейд. Правда, к основоположнику психоанализа у меня множество вопросов. Как и к его последователю и в дальнейшем оппоненту Карлу Юнгу, который если не отрицал явления Эдипова комплекса, то, во всяком случае, возражал Фрейду, что объектом может быть не родитель, а замещающий персонаж.
6
Эдипов комплекс – понятие, введенное Зигмундом Фрейдом, обозначающее бессознательное сексуальное влечение к родителю противоположного пола.