– Во мне играла обида, – тихо сказал Воинов.
– Хорошо, на сегодня хватит! – скомандовал довольный собой Евгений.
Через пару минут распечатанные листы бумаги с первыми показаниями лежали на столе перед первоисточником. Воинов не вчитывался в собственные показания и быстро расписался на каждом листке, как и просил Евгений.
– И не станешь читать? – удивился Евгений.
– Я не думаю, что приписали лишнее. Это не из-за слепой веры к вершителям закона, просто маломальские расхождения вызовут у ваших коллег сомнения, подлинный я убийца или нет. Так ведь, господин Романов? – расписавшись, Воинов кинул листы на стол. Это был самоуверенный жест. Евгений возмутился:
– Это что?
– Это моя подпись, я всегда расписываюсь одной буквой.
Каждый лист был подписан одной латинской буквой – «V».
– Напиши полностью свою фамилию.
– Нет! – с ухмылкой произнес Воинов.
– Почему?
– Вы думаете, что я, придя с повинной, откажусь от своих слов?
Евгений ничего не ответил, суетливо собрал показания, позвал конвоира. Но, перед тем как увести Воинова в камеру, он поинтересовался у Марии, есть ли у нее вопросы к пришедшему с повинной. Она неуверенно помотала головой.
Вместе с конвоиром в кабинет забежал «коридорный»[2]адвокат, неприметный мужчина предпенсионного возраста; не вчитываясь в показания, он расписался под показаниями Воинова и быстро удалился.
Уже когда на Воинова надевали наручники, Евгений вновь поинтересовался уликами:
– Ты все же так и не сказал, где у тебя нож?
– Не все сразу. Мы с вами будем долго говорить.
– Не надейся, что удастся растянуть дело, я его закончу быстро, если ты и вправду тот, кого мы ищем.
– Вы не поняли, Евгений Андреевич, независимо от дела у нас с вами будет долгий разговор.
– Хм…
Последнее, что увидел Воинов, так это надменный взгляд Евгения в ответ на его реплику.
Глава одиннадцатая
Евгений выехал из ОВД. Он не помнил, сколько раз по дороге домой набирал номер телефона Татьяны. Пять, десять или вовсе – двадцать раз. Она не отвечала. Только когда он въехал на территорию двора, телефон зазвонил: «Татьяна!». Волнение и легкая дрожь немного поубавили его порыв. Переведя дыхание, он произнес:
– Чего телефон не берешь?
– А я спала, проспала весь день, – полусонным голосом ответила Татьяна.
– Хотел извиниться за сегодняшнее, я был неправ, – пересилив самолюбие, перешел к извинениям Евгений. Его раскаяния были наполнены нотками искренности.
– Ладно, просто я хочу тебе сказать, не надо портить отношения на пустом месте, – спокойным голосом произнесла Татьяна. Видно, сонное состояние вселило в нее толику снисхождения.
Образовалась пауза.
– Ты где? – спросила она.
Евгений вновь пустился в душевные излияния:
– Представляешь, я очень сильно переживал, – он не успел договорить. Татьяна воспользовалась моментом, чувства стеба ей было не занимать, но прибегала она к нему в очень редких случаях:
– По числу звонков было заметно, – но в голосе не читалось иронии.
– Из-за переживаний впервые в своей карьере ощутил желание пренебречь работой, и тому виною – ты, – он решил до конца пронести знамя страдальца перед глазами Татьяны. – Вместо того чтобы допросить с пристрастием серийного убийцу, у меня возникло страстное желание увидеть тебя, и я постарался побыстрее окончить допрос.
Татьяну не смутило неуместное сравнение:
– Оно того стоило?!
– Да! Стоило! Я хочу тебя увидеть!
– Приезжай, если хочешь, – голос Татьяны все еще звучал ровно.
– Что прикупить в продуктовом?
– Что хочешь, – с полным отсутствием эмоций выговорила Татьяна.
Ее голос не смущал Евгения, он был готов на все. Напряжение ушло, и постепенно рассудок вернулся. По дороге, имея привычку следователя мысленно воспроизводить ситуацию, он про себя несколько раз прокрутил разговор с Татьяной. Фраза: «Оно того стоило?!» разъедала самолюбие. Если даже придать словам форму вопроса, а не установления факта, то все равно она отдавала высокомерием.
«Оно того стоило?! – несколько раз проговорил про себя Евгений. – Имея такое алиби, ей никак нельзя предъявить обвинение в предвзятости», – на свой профессиональный лад размышлял он. И немного успокоился, когда перед ним замаячил продуктовый магазин. Ничего не оставалось, как заглотить уничижительную беседу, где все фразы имели двойной смысл, и отправиться за покупками.
2
«Коридорный» – так сотрудники правоохранительных органов называют государственных адвокатов при ОВД.