Тирану скучно стало
1946 год. Шестидесятилетний диктатор осознал себя уже как некое божественное начало всех начал. Знаки всеобщего мистического поклонения он принимал как нечто само собой разумеющееся. Если ограниченному человеку постоянно твердить, что он гений, он в конце концов поверит. Для того, чтобы устоять в атмосфере восхваления и раболепства, нужны высокие человеческие качества и прежде всего — интеллект. Сталин обладал иной натурой. И он поверил, почувствовал свое родство с Зевсом. Любое его слово, малейшее желание приобретало силу государственной акции.
Эта болезнь дала после войны обильные метастазы. Мне лично не понять — почему народы оккупированных Сталиным стран вдруг возжаждали Его социализм. Но что случилось, то случилось… Потом в каждом новом социалистическом государстве возник свой культ личности. Это уже понять не трудно. Как верно заметил Владислав Гомулка на VIII пленуме ЦК ПОРП, сущность системы заключается в том, что была создана иерархическая лестница культов. На самом верху — первый секретарь ЦК, облаченный в монарший наряд непогрешимости и мудрости. Если власть захватывал «человек ограниченный, тупой исполнитель или прогнивший карьерист», то он хоронил социализм «бессмысленно, но верно»[249].
Гомулке не откажешь в наблюдательности. Зачем только называть практику обожествления так расплывчато — культом личности? Культ власти, культ кресла первого секретаря, — это ближе к истине.
Здесь приоритет Сталина неоспорим.
…Вот он стоит над миром, хозяин территории, которой еще не владел ни один завоеватель. Орел расправил крылья над половиной континента, тень от них легла на Балканы, его жадный клюв тянется к сердцу Европы.
Гитлер построил перед войной в Берхтесгадене, на неприступной скале «Адлерс-Хорст» — Орлиное гнездо. С высоты этого замка видны Альпы — австрийские, итальянские, швейцарские. Отсюда Гитлер намеревался управлять миром. Сталину строить командный пункт для управления миром не было нужды: Кремль подходил для этой цели как нельзя лучше.
…Хватит ли слов отобразить могущество кремлевского шахиншаха, царя царей, негуса негести? Как это у Руставели:
«На семи индийских тронах царь воссел…»
И когда завоеванных земель у него стало больше, чем у Александра Македонского, и орденов — больше, чем у священного индийского слона побрякушек, и их уже некуда было вешать, и когда он почувствовал, что достиг всего, ему стало скучно.
Если бы не Тито, Сталин высох бы от скуки. Иосиф Тито никак не хотел покориться. Мало того, он склонялся к идее Димитрова — создать Балканскую Федерацию. Димитрова, героя процесса о поджоге Рейхстага, удалось прикончить без хлопот. Но Тито, Тито!..
Для начала Сталин объявил его агентом фашизма и империализма. В Болгарии, Румынии, Венгрии, Чехословакии прошли, по советским рецептам, процессы над «оппозиционерами». От арестованных требовали показаний против изменника Тито. Издательский конвейер запустили на выпуск разоблачительных книг, вроде «Банда Тито — орудие американо-английских поджигателей войны». В рабочих клубах распевали частушки:
Сталин уже приглядывался к Адриатике. Как только славные чекисты уберут этого зазнайку, можно будет поговорить о воссоединении с далекими братьями-славянами. Но на этот раз Лубянка оказалась бессильной.
…В который раз Хозяин распекал Берию.
— Чего ты тянешь? Ну, чего тянешь?!!
— Все уже готово. На этот раз не сорвется, — отвечал Лаврентий.
Выйдя из кабинета генсека, Берия увидел Круглова, министра внутренних дел.
— О чем так долго беседовали? — осведомился Круглов.
— Хозяин требует разделаться скорее с Тито…[250]
После смерти генсека на его квартире нашли письмо Тито:
«Сталин, вы подослали ко мне семь человек — с револьверами, с гранатами и с ядом. Если я пошлю одного, второго посылать не придется.
Иосиф Тито»[251].
Как ни трудно было ликвидировать Троцкого, герои-чекисты все же справились с задачей, возложенной на них партией. Но Тито, Тито!!.. В своей ненависти генсек дошел до смешного. Когда футбольная команда ЦСКА проиграла югославам, Сталин приказал разогнать команду. (Почему Он их не репрессировал, как тех же братьев Старостиных, футболистов «Спартака»? Нет, война не убавила в нем душевной щедрости…).