В кабинете второго секретаря обкома Михаила Чудова работала редакционная комиссия, готовила проект резолюции партактива. Член комиссии, заведующий Управлением торговли облисполкома Тихонов, услышав выстрелы, выбежал из кабинета и позвал остальных. Сначала решили, что убийца тоже мертв, но он оказался невредим, а пуля ударилась в потолок. Чудов подложил под голову Кирова свой пиджак и сказал: «Не подходите, трогать ничего нельзя, это может помешать следствию».
Чудов вернулся в кабинет, позвонил Сталину.
Генсек немедленно распорядился: «Партактив отменить. Смольный окружить войсками НКВД. Ждите указания».
Около шести часов вечера позвонил Николай Поскребышев и продиктовал текст официального сообщения ЦК:
«1 декабря в Ленинграде от предательской руки врага рабочего класса погиб выдающийся деятель нашей партии»… и т. д.
Сообщение венчал призыв к народу — «За окончательное искоренение всех врагов рабочего класса!»
Еще расследование не начиналось. Еще не остыло тело убитого, а ЦК все знал: кто убил, где убил, зачем убил… И как надо ответить на вылазку классового врага.
Экстренный поезд прибыл в Ленинград рано утром следующего дня. Вместе со Сталиным приехали Молотов, Ворошилов, Жданов, Вышинский, Ежов. Последний — как ответственный работник ЦК, курирующий НКВД, прокуратуру, органы суда. Сталин взял его с собой в Ленинград на пробу. Так матерая волчица натаскивает волчат на принесенном в логово полуживом зайце.
Может быть Хозяин готовил уже смену Ягоде? Он еще ходит, дышит, руководит, но для Сталина он мертвец с четырьмя ромбами. Ягода обречен, ибо он слишком много знает. Потом придет черед Ежова. Пока же Сталин ему поручает возглавить следствие.
Центральный аппарат НКВД в этой поездке представлял Ягода, его заместитель Агранов и начальник экономического отдела Л.Г. Миронов.
Следом из Москвы шел второй поезд — с карательным отрядом. В числе прибывших был следователь Люшков. Позднее он опубликует за границей материалы, изобличающие Сталина в фальсификации истории гибели Кирова. О самом Люшкове рассказ впереди.
Члены Политбюро расположились в Смольном.
Сталин знал, кого взять с собой в Ленинград. Молотов, Ворошилов и Жданов (тогда еще кандидат в члены ПБ) были абсолютно послушны его воле и, что не менее важно, способны на любое преступление. Этих он уже опробовал.
Сталин решил допросить Николаева лично. Он надеялся, что в его присутствии фанатик не посмеет назвать настоящих убийц и в предвкушении вечной «славы» возьмет все на себя. Арестованного доставили в Смольный. Сталин спросил:
— Вы убили Кирова?
— Да, я… — ответил Николаев и упал на колени.
— Зачем вы это сделали?
Николаев указал на стоявших за креслом Сталина начальников в форме НКВД:
— Это они меня заставили! Четыре месяца обучали стрельбе. Они сказали мне, что…
Двое с ромбами в петлицах отделились от сталинской свиты и обрушили на голову болтуна рукояти своих револьверов.
Николаев начал клониться к полу, но Сталин ударом сапога опрокинул его на спину.
Если бы Николаев сказал, что выполнял директиву Зиновьева или Бухарина, — допустим такой идеальный случай — остановил бы Сталин опричников с ромбами? Ему не пришлось бы думать об этом: в охранке служили люди высоко догадливые…
Разыгравшаяся в Смольном 2 декабря кровавая сцена столь важна, что требует назвать всех свидетелей. Некоторые подарили потом свои воспоминания истории. Кроме прибывших из Москвы там были Чудов, Медведь и прокурор области Пальгов. Чудов решил, что Николаева в то утро прикончили, а на «суде» допрашивали двойника. Эти сомнения он высказал одному товарищу. Медведь поведал о сцене допроса Николаева, с теми же подробностями, своим лагерным друзьям. Рассказ Медведя сохранился в памяти людей. Запомнился крик Николаева: «ОНИ меня четыре месяца ломали, говорили что это нужно партии!..»
Пальгов поведал о подробностях подготовки покушения. А потом покончил с собой. И в этой среде попадались порядочные люди.
… Сталин спешит извлечь из убийства Кирова максимум политических выгод. Не медля ни часа, он отдает по телефону в Москву распоряжение — опубликовать постановление Президиума ЦИК СССР о борьбе с террором. Специальным органам вменяется в обязанность следствие по делам о терроре проводить ускоренным порядком, а приговоры приводить в исполнение немедленно, ибо прошений о помиловании ЦИК принимать не будет[122].