Постановление подписано 1 декабря. Это значит, что Сталин подготовил решение ПБ загодя. Хозяин не стал утруждать себя соблюдением приличий: в конечном счете, и Политбюро и ЦК всего лишь исполнители ЕГО воли. Незадолго до убийства Кирова другой человек организовал поджог Рейхстага и использовал эту политическую провокацию как сигнал к массовому террору.
Может быть в Германии и в России работали, точнее служили народу, сами того не подозревая, братья-близнецы?..
3 декабря грузовая машина с открытым кузовом следует по улицам Воинова в Смольный. В кузове телохранитель Кирова Борисов и два охранника. Справа тянется высокая глухая, без окон, стена склада. В этом месте сосед водителя перехватывает руль, но шофер успевает выровнять машину. Агент НКВД повторяет попытку и направляет машину через тротуар на стену. Толчок, машина останавливается. Никто, кажется, не пострадал. В кузове была молниеносно исполнена вторая фаза запланированной операции: охранник одним ударом железного лома проломил Борисову голову. Для гарантии ударил еще.
Ни шофер, ни его сосед не получили даже ушиба в этой «аварии», пострадала лишь правая фара машины. Шофер развернул грузовик и поехал назад в гараж.
Борисов, человек прямой, неподкупный, искренне преданный Кирову, мог испортить второй допрос, как это уже случилось накануне в Смольном с Николаевым. Убрали Борисова, как выяснилось потом, агенты из личной охраны генсека. Выполняя ЕГО волю.
В акте медицинской экспертизы запишут, что Борисов погиб в результате автомобильной катастрофы. В 1956 году уцелевшие врачи покажут, что смерть наступила от ударов по черепу, нанесенных круглым металлическим предметом.
Потом прикончили жену Борисова. В таком деле все свидетели лишние. А вдруг ей что-нибудь известно со слов супруга?.. На всякий случай ее упрятали в психиатрическую больницу. Там и отравили[123].
Жену второго секретаря обкома Чудова, Людмилу Кузьминичну Шапошникову, старую коммунистку, как члена семьи изменника родины (ЧСИР) отправили на 8 лет в лагеря. Сидела она в специальной зоне для жен врагов народа при Томской тюрьме. В 1938 году ее вызвали на этап в Москву. Прощаясь с подругами, она сказала: «Видно, лагеря для меня мало. Мы больше не увидимся».
Ее убили вслед за мужем.
Лишь водителю грузовика, тому, что вез Борисова в Смольный, довелось пережить Сталина — случай редчайший, если учесть, что его отправили в истребительные лагеря. (Убийц Борисова благоразумно ликвидировали через пару недель.) После XX съезда шофер поведал членам ПБ о пережитом[124]. К началу XXII съезда Политбюро располагало достоверной картиной преступления в Смольном и устранения свидетелей. При желании Хрущев мог полностью изобличить главного организатора убийства Кирова.
…В тюремной больнице Николаева быстро привели в чувство. Как только он поправился, за него принялись опытные костоломы. Избиения, изнуряющий режим и немножко химии, — все, что полагается. Такому хватило бы одних угроз…
Николаев был сломлен и готов «признаться» в том, что состоял в контрреволюционном террористическом троцкистско-зиновьевском центре и действовал по заданию этого центра.
Однажды, мучимый сомнениями, он пытался разбить голову о стену камеры. Пришлось подсадить к нему сотрудника НКВД. Соседом Николаева стал Кацафа, опытный товарищ, из младших командиров. Кацафа был в форме, и может быть этот редкий ход, когда тюремное начальство сыграло с арестантом в открытую, облегчил задачу Кацафы.
Николаев скоро проникся к нему доверием и просил совета: «разоблачать» контрреволюционный центр или нет? Следователь обещал в этом случае сохранить ему жизнь. Он сказал — и начальник следственного управления подтвердил, — что ему дадут пустяшный срок, каких-нибудь три года, быстренько и с комфортом переотправят в лагерь, а там устроят в КВЧ — культурно-воспитательную часть.
Николаев колебался: а вдруг обманут?.. Потом решился.
Сталин с подручными вернулся в Москву 4 декабря. Он вызвал к себе сотрудников НКВД, занятых на центральной картотеке, и потребовал представить карточки на всех активных в прошлом оппозиционеров.
Картотетчики были тогда рядовыми сотрудниками. Ко времени XX съезда они, уже в полковничьих погонах, поведали о том, как выполняли поручение генсека.
Сталин взял лист бумаги, разделил его пополам вертикальной чертой. Левую часть озаглавил «Ленинградский террористический центр», правую — «Московский террористический центр». Затем Хозяин отобрал несколько десятков карточек и быстро заполнил колонки фамилиями.