Данные по Октябрьской революции пришлось выводить применительно к 1939 году, ибо повальный мор начался лишь в тридцать шестом, и кое-кто успел умереть или погиб в боях.
Из 20 членов Петроградского ВРК, активно участвовавших в руководстве восстанием, через сталинский террор невредимым прошел только один, а именно А.И. Подвойский, душевно больной, неспособный к активной работе. От Московского ВРК не осталось никого.
Из состава президиума II съезда Советов, провозгласившего советскую власть и принявшего первые декреты, уцелела одна А.М. Коллонтай. Сталин уничтожил не только таких соратников Ленина, как Троцкий, Зиновьев, Каменев, Рыков, не только всю коллегию по военным и морским делам — Антонова-Овсеенко, Крыленко, Дыбенко, но и лидеров левых эсеров, избранных в президиум съезда — М. Спиридонову, В. Карелина и Б. Камкова.
Из состава первого советского правительства до 1937 года дожило 12 человек. Сталин уничтожил 11, двенадцатый он сам, наркомнац. Результат 100-процентный. Ему удалось сделать шаг вперед в сравнении с французской контрреволюцией и получить более высокий коэффициент убойности — 0,95, против 0,8, достигнутого в Париже. (С учетом стопроцентного результата по составу ЦК, избранного на VI съезде партии.)
Каждая революция по мере надобности получала своего палача. Герцог Альба, Тьер, Носке и Сталин.
Расстрел Сталиным героев Октября и членов первого правительства исторический факт. Так же как уничтожение полководцев гражданской войны.
С изощренной жестокостью, неведомой даже средним векам, казнил он Василия Блюхера. И Ковтюха, героя романа Серафимовича «Железный поток». И Дмитрия Жлобу, который спас начинающего диктатора под Царицыном.
Уничтожить в первую голову всех тех, кто совершил революцию и отстоял ее в боях, — в этом смысл учиненного Сталиным разгрома.
Построить на обескровленной, парализованной страхом партии твердыню личной диктатуры — его конечная цель.
Процесс уничтожения активного ядра партии легко проследить по составу ЦК, избираемого на съездах. Опустим ранние съезды и начнем с 1925 года.
В среднем — 80 % злодейски убиенных, 4/5 состава. И какого состава!.. Например, из 121 члена и кандидата в члены ЦК, избранного на XV съезде, 111 человек (92 %) вступили в партию до 1917 года[152].
Центральный комитет регулярно поставлял Лубянке соратников Ленина. Более надежного, проверенного клиента Лубянка не знала.
Злопыхателям, склонным отождествлять контрреволюционный переворот в Париже 1792 года с московскими событиями 1937 года, напомним: в Париже заседал Конвент, в Москве — ЦК партии коммунистов. В Париже за дверью ожидали гвардейцы, в Москве — сотрудники НКВД.
Есть разница?
Главный Дровосек не только дубы выбирал, да сосны могучие, он и подлеском не брезговал. Ничто не в состоянии лучше живописать картину всесоюзного лесоповала, нежели сухая кисть статистики.
Перед нами доклады мандатных комиссий партийных съездов.
Единственный раз партия пришла к своему съезду с такой убылью — 300 тысяч коммунистов. Это произошло между XVII и XVIII съездами. Именно столько «вычищено» в 1934 году. Но ведь за пять лет в партию вступило около двух миллионов новых членов. Итак, в 1934–1939 годах исчезло два миллиона коммунистов.
Та же статистика рисует не менее важный качественный облик истребительной кампании.
На всех съездах неизменно преобладали делегаты, вступившие в партию до революции и, частично, — в годы гражданской войны. На XIV съезде председатель мандатной комиссии К.В. Гей сообщил, что от съезда к съезду число членов партии с дореволюционным стажем уменьшается в среднем на 3 % — явление, учитывая возраст ветеранов, естественное. К XIV съезду эта категория уменьшилась на 3,6 %.
Вот данные по следующим съездам.
На XV съезде делегатов, вступивших в партию до 1920 года, было 71 %.
На XVI съезде — 82 %.
На XVII съезде — 80 %.
На XVII съезде — 19 %.
Главный удар — по ним, по ленинским кадрам!
…На похоронах Фрунзе Сталин меланхолически заметил (помните?): «Может быть, это именно так и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто спускались в могилу…»
Простота оказалась заразительной. То была единственная в своем роде кампания, когда миллионы честных людей вдруг «сделались» преступниками. Их никто не разыскивал. Глашатаи не выкрикивали на площадях имена. В этом не было нужды, каждый сознательно и дисциплинированно ожидал дома, в кругу семьи, сталинских посланцев в фуражках с голубым верхом. Никто их, сердешных, не затруднял бегством-сопротивлением. Но самыми дисциплинированными оказались старые партийцы.