Другие такого рода стереотипы об испанцах и португальцах проявляются, например, в том, что многие люди полагают, что мы такие же экстраверты, как они. Но это не так. Португальцы по своему характеру, наоборот, более сдержаны. Отчасти это слышно во все том же городском романсе фаду, например.
Р.В: Ты наверняка знаком с фильмами испанца Карлоса Сауры. В разные годы, на рубеже 1990-х и ранних двухтысячных, он снял документальные фильмы, посвященные Фламенко, Танго и Фаду. Снял с трепетом, уважением и любовью к каждому из этих видов искусства, не пытаясь утверждать, что одно хорошо, а другое плохо.
Ж.М.: Именно. Огромная ошибка – сравнивать то, что несравнимо. Нельзя сравнивать танго с фаду или фаду с бразильской самбой. И то, и другое, и третье – это формы выражения души народа, которая формируется в течение столетий, обретая свои особенности.
По сравнению с Испанией Португалия гораздо больше, почти всей своей частью суши, обращена к морю, океану, с которым мы связываем наше будущее. Испания – нет. Она не находится на периферии Европы, как мы.
Р.В: Как этот факт сказался на историческом развитии Португалии?
Ж.М.: Он отразился на ее более отсталом экономическом положении, а, с другой стороны, предопределил ее первенство в том, что мы называем Великими географическими открытиями. Кроме этого обращенность почти всей территорией к морю повлияла и на то, что Реконкиста, освобождение страны от мавров в Португалии, завершилась на пару веков раньше, чем на территории современной Испании. И то, что мы были первыми в некоторых фундаментальных вещах, само по себе имело огромные исторические последствия, как положительные, так и негативные…
Вот, кстати, еще одна интересная вещь, касающаяся нас и испанцев. В испанском языке значительная часть обсценной лексики включает в себя слова, связанные с религией, верой. Например, с Богом, Иисусом, телом Христовым, Богоматерью: me cago en Dios! me cago en la hostia! и так далее[1]. В португальском ничего подобного нет.
Р.В: А с чем это может быть связано?
Ж.М.: Это связано с процессом культурной эволюции разных народов и их взаимоотношениями с религией. И это одна из особенностей, которая нас различает, притом что испанцы, как и португальцы, являются народами глубоко религиозными.
Возвращаясь к стереотипам, скажу, что в большинстве случаев они возникают либо от незнания, либо от недостаточного знакомства с культурами этих двух народов. Подобные явления происходят между любыми соседними странами – Россией и Украиной, Финляндией и Швецией. Иногда у кого-то возникает желание посмеяться над другим, представить соседа в карикатурном виде и так далее. Но здесь в Португалии, конечно, нет того накала страстей, как в последние годы между российскими и украинскими властями.
Р.В: Как ты считаешь, может ли между испанцами и португальцами, столь же близкими народами, произойти нечто вроде того, что сейчас происходит между Россией и Украиной?
Ж.М.: Я считаю более вероятным, что случится нечто внутри самой Испании, нежели между Испанией и Португалией. Но если подобного рода несчастье произойдет на территории наших соседей, оно неминуемо скажется на наших двусторонних отношениях.
Это, конечно, всего лишь разговор о возможных сценариях. Однако серьезных противоречий сегодня между нами нет. Они, может быть, существуют на уровне народного фольклора. При этом, например, никому не приходит в голову провести референдум об объединении Португалии и Испании, что сегодня совсем не является актуальным. Равно как таковым для нас не является проведение плебисцита о восстановлении монархии. Мы можем рассказывать друг о друге анекдоты, но повестка дня между нами и нашими соседями остается исключительно мирной. Все взаимные расчеты уже давно произведены. Та враждебность, которая существовала в средние века, те самые 60 лет нашей вассальной зависимости от Кастилии – все это растворилось в веках, по мере того как мы решаем взаимные соседские проблемы. Как между соседями по дому: если один другому портит жизнь, люди разговаривают и, в конце концов, договариваются. Только здесь крайний вариант – обмен или переезд – невозможен: в отличие от тебя или твоего соседа, Португалия не может переехать в другое место.
Португальская нация во многом сформировалась на антагонизме с Испанией. Мы – не испанцы, именно в этом и состоит главное отличие одного народа от другого. К ним прибавляются различия в области культуры.
Р.В: Можно перечислить хотя бы некоторые из них?
Ж.М.: Например, возьмем живопись. В Португалии нет художника уровня Веласкеса. Из более современных и известных можно назвать португальского художника-реалиста Жузе́ Мальоа, но у испанцев есть Пикассо, живописец мирового уровня. И все потому, что Испания географически находится ближе к такому центру европейской культуры как Франция. А у нас между Парижем и Лиссабоном посередине – Испания, и мы всегда на окраине. Чем и объясняется то, что некоторые стороны нашей жизни не получали должного развития. Прибавь к этому длительное влияние арабской культуры, запрещавшей все, что связано с изобразительным искусством. И хотя влияние ислама в этой области здесь было столь же сильным, что и в Испании, та, находясь ближе, чем мы, к европейским культурным центрам, по-прежнему от этого сильно выигрывала: возьми хотя бы пример Эль-Греко. Уехав из Греции, до Португалии он не добрался и осел в Испании, где творил, и в конечном счете прославил эту страну на весь мир.
1
В современной Испании столь вольное обращение с Богом, высмеивание сакральных религиозных ценностей, понятий и даже богохульство воспринимается обществом как высшее проявление свободы слова, самовыражения и превосходства человека перед любыми религиозными доктринами.