Но, слава Богу, вскоре горизонт окрасился розово-золотыми лучами восходящего солнца. Ведя коня под уздцы, Державин вдруг услышал бодрый топот копыт. Из-за холма вынесся кавалерийский отряд, возглавляемый худеньким генералом в треуголке с буклями. Сердце Державина дрогнуло и затрепетало от радости. У него уже не было сил что-либо крик-путь, он просто стоял и ждал посреди дороги, рискуя быть сбитым с ног.
Командир остановил отряд и жестом приказал Державину приблизиться:
— Кто таков?
Тот шагнул ему навстречу и покачнулся, едва удержавшись на ногах. Хотел сказать: "Гвардии поручик Державин", но от слабости ненароком пробормотал:
— Гвардии Державин…
— Хорошее звание! — усмехнулся генерал. — Вы ранены?
— Никак нет…
— У вас плечо в крови!
— Ваше превосходительство… Умоляю, выслушайте меня… — Он снова пошатнулся, ухватившись за стремя генеральского коня.
— Вам плохо? Сержант, помогите ему!
— Господин генерал… Пугачев с отрядом яицких казаков взял Малыковку. Он гнался за мной, потом отстал. Мне удалось подстрелить его лошадь и уйти…
Больше ему ничего не удалось сказать. Небо вдруг померкло, земля стала дыбом, и он полетел во тьму. Последнее, что он слышал, падая: "Эй, братцы! Отнесите его в санитарную кибитку!"
Державин очнулся в светлой комнате на походной койке. Солдат, дежуривший возле него, вскочил и воскликнул радостно:
— Слава Богу, ваше благородие! Шутка ли? Спали двое суток!
— Где я?
— В саратовском лазарете. Как самочувствие, господин поручик?
— Рука болит…
— Благодарите Бога, что живы! Дозвольте, я за доктором сбегаю: велел тотчас позвать, как откроете глаза!
К удивлению Державина, лекарем оказался старый знакомый Вильгельм Франке, который когда-то пичкал его порошками и микстурами.
Теперь Державин догадался, что нападение на него охранников и спасение его Вацлавом Новаком — всего лишь спектакль, разыгранный коварным поляком, чтобы войти в доверие к офицеру следственной комиссии.
— Я всегда считал Вацлава проходимцем, — ворчал герр Франке, меняя повязку на плече Державина, — и удивлялся, зачем вы приблизили его к себе? Тоже мне, спаситель! Даже не дал мне возможности закончить лечение. Сорвал вас, еще слабого, прямо с больничной койки… Надеюсь, Гавриил Романович, теперь ничего подобного не случится!
— А как я попал к вам?
— Вас доставили санитары из полка генерал-поручика Александра Васильевича Суворова.
При этом имени Державин, который до сих пор стойко переносил болезненную перевязку, невольно охнул.
— Больно? — забеспокоился лекарь. — Рана глубокая, но, надеюсь, скоро заживет.
— При чем тут рана! Доктор, я не ослышался? Значит, это был Суворов?! Почему мне раньше об этом не сказали?
— Mein Gott! Да потому, что вы спали, как убитый!
— Суворов… — повторил Державин и вдруг стал подниматься. — Доктор, где мой мундир? Я должен немедленно явиться к генералу и лично поблагодарить за спасение!
Герр Франке досадливо хлопнул себя по коленке.
— Haltstill![9] Куда вы собрались? Суворов уже далеко, он бросился на поиски Пугачева!
Державин без сил откинул голову на подушку.
— Надеюсь, злодей от него не уйдет! А что слышно о генерал-аншефе Бибикове?
Доктор не ответил, нахмурился и стал озабоченно поправлять только что законченную перевязку. Почуяв неладное, поручик нетерпеливо повторил свой вопрос. Герр Франке тяжело вздохнул и долго тянул паузу.
— Вынужден сообщить вам скорбную весть… Александр Ильич неделю назад скончался.
Державин вздрогнул и застыл, глядя на врача, словно не понимая смысла услышанных слов. Франке сочувственно развел руками.
— Простите, Гавриил Романович, но генерал-аншеф страдал от неизлечимой болезни сердца. Я сам присутствовал на консилиуме. Ничего нельзя было сделать. Он был, как мы, медики, говорим, Spiranscadaver: дышащий труп.
— Да нет же! — в отчаянии воскликнул Державин. — У него, наверное, кончилось лекарство! Оно ему всегда помогало! Я сам видел, как он принимал какие-то порошки…
Врач печально покачал головой.
— К сожалению, никакое лекарство уже не могло ему помочь. Вскрытие показало, что его сердце было изношено настолько, что напоминало ветхую тряпочку.