— Нам повезло, — заявил старик. — «Моевка» в порту, отчаливает сегодня ночью. Капитан Дэйл — мой старый друг. Он заверил меня, что к концу недели мы будем в Пенкруике.
— В этом мире есть хоть кто-то, кого ты не знаешь?
— Я путешествовал много лет и на много миль, вот и все, а еще я не забываю своих друзей. — Альдеран зашагал к докам, Гэр поплелся следом за ним. — Ну же, корабль у следующей пристани.
— Значит, мы наконец сможем убраться с этого солнцепека? У меня скоро ноги расплавятся.
— Плохо переносишь жару?
— Я северянин и не привык к палящему солнцу. Там, откуда я родом, снег в горах не тает круглый год. — Гэр скорчил гримасу. — Я скучаю по снегу.
— Стоит нам уйти с земли, и станет прохладней, поверь мне.
— Надеюсь. У меня ожог на ожоге.
«Моевка» оказалась гораздо больше, чем можно было предположить по названию[3]. Корабль был раскрашен в синий и белый цвета, три мачты и короткий ряд иллюминаторов свидетельствовали о том, что на борту часто бывает не только груз, но и пассажиры. Грузовые краны вертелись туда-сюда с сетями и бочками, команды матросов направляли их в открытые люки трюмов. Боцман на баке следил за починкой паруса, а на квартердеке крепкий смуглый мужчина торговался с начальником порта.
Альдеран зашагал по сходням и вскинул руку.
— Эй, на палубе! Капитан Дэйл! Двое прибыли на борт!
Стоящий на квартердеке капитан помахал в ответ и повернулся к своему дородному собеседнику. Кошель с деньгами сменил владельца, и начальника порта сопроводили к докам.
Покончив с делами, капитан подошел поприветствовать пассажиров. У него была легкая раскачивающаяся походка человека, бóльшую часть жизни проведшего в море, и обветренное лицо, на котором ярко сияли голубые глаза в обрамлении тонких морщин.
Альдеран представил Гэра как нового ученика библиотекаря.
Дэйл посмотрел на него, словно оценивая новый такелаж, окинул взглядом перевязанную руку.
— Ты уже бывал в море, парень? — Акцент капитана выдавал сифрианца, а рукопожатие было крепким, как медвежий капкан.
— Немного. Ходил туда и обратно вдоль побережья Лейхэвена.
— Тогда у тебя проблем не будет. В это время года море спокойное, как мельничный пруд. — Свистнув одному из матросов, капитан указал на лестницу, ведущую с палубы вниз. — Забрасывай свои пожитки в любую каюту, какая понравится. Отходим с приливом.
Под палубой был короткий коридор, обшитый деревянными панелями. Он вел в кормовую часть. С каждой стороны было по три двери, открывавшиеся в пассажирские каюты. Все они были пусты. Койки, приколоченные к стенам, были рассчитаны на людей ниже Гэра, но матрас оказался удобным.
Рассовав свои пожитки по нижним ящикам, Гэр поднялся обратно на палубу, к Альдерану. Капитан Дэйл как раз в это время отдал команду к отплытию. Через час «Моевка» уже скользила прочь от Небес.
Берег Сифрии скрылся из виду, когда Гэр и Альдеран обедали с капитаном. Дэйл знал множество морских историй, и вечер тек незаметно под доброе красное вино. Гэр не слишком любил спиртное, поэтому дремал над бренди, пока его компаньоны предавались воспоминаниям и опустошали бочонок.
Его разбудило резкое изменение в движении корабля. Качка усилилась.
Дэйл покосился на палубный настил над головой.
— Ветер свежеет, — сказал он. — Нас может слегка потрепать.
Он осушил бокал и стукнул им по столу.
— А мне показалось, вы говорили, что в это время года тут мельничный пруд, — промямлил Гэр, пряча зевок в кулаке.
— Так и есть, не дрейфь. А теперь простите, мне надо перекинуться словечком с боцманом, пока я не отключился.
Гэр пожелал Альдерану спокойной ночи и вышел вслед за капитаном, чтобы добраться до каюты.
Заворачиваясь в одеяло, он поймал себя на последней связной мысли: морской воздух всегда так действовал на него.
Гэр проснулся, когда корабль резко накренился. Его чуть не сбросило с койки. И не нужно было быть матросом, чтобы понять: дело плохо. Чтобы удержаться на койке, приходилось цепляться за край и упираться в стены. «Моевка» больше не покачивалась на спокойных волнах. Ее бросало с боку на бок с такой силой, что все брусья стонали от натуги. И вдобавок ко всему этому в дверь кто-то барабанил.
— Иду!
Гэр пинком сбросил одеяло и поднялся на ноги. Его тут же швырнуло через всю каюту. Пока он искал в темноте сапоги, качка заставила его пересчитать ребрами все балки и углы. Где-то наверху ударил набатный колокол — три быстрых удара, пауза, еще три. Голоса пытались перекричать вой ветра, по настилу топотали ноги.