— Я уже навещала эту пару однажды, — продолжала Альдонина, — когда получила приз за усидчивость и мужество. Я пробыла с ними две недели, которые стали незабываемыми. Но даже посещая такие возвышенные учреждения, как Водный Лес, Салон Божественного Искусства, Поле Молитвы Августа, я признаю, что не нашла случая открыть целиком этот гигантский город. Я вернусь туда позже, так как я продолжаю свою работу, и наши инструкторы всё время учат нас, что тот, кто умеет служить и работать с надеждой, должен ждать от судьбы только хорошее.
Любуясь красотой чувств этих девушек, я взволнованно спросил:
— А у вас нет учреждений, подобных «Кампо да Пас»? У вас нет храмов радости, открытых для молодёжи?
— О, да! — ответила мне Сесилия, которая не хотела выглядеть неблагодарной по отношению к благословениям Вечности. — Господь даёт нам в колонии много; но мы — соседи воплощённых братьев. Грозы, которые мы испытываем на себе, обязывают нас к постоянному служению. Атмосфера низшего плана, окружающая нас, глубоко болезненна. В нашем городе нет ни Министерства Божественного Союза, ни Министерства Вознесения. Нам нелегко получать Высшее влияние. Наши работы по коммуникации и помощи нуждаются в большом количестве образованных сотрудников, исповедующих Евангелие, чтобы более эффективно служить. К тому же, у нас есть проблемы по конечной цели вещей. Наша колония была создана для скорой помощи, но, по нашему мнению, «Кампо да Пас», скорее, продвинутый центр по уходу за больными, окружённый опасностями, потому что наши усилия окружены со всех сторон невежественными братьями. На каждые десять километров в зоне нашего соседства приходится Место Помощи, подобное этому, которое функционирует на манер учреждений братской помощи и одновременно активного дозора.
Сесилия сделала долгую паузу и, видя эффект, произведённый её словами, заключила:
— Когда работа тяжелеет, наш руководитель говорит, что мы в поле битвы, вместе с Миром Иисуса. Никакое другое сравнение не может лучше описать наш центр, чем это. Внутри него ведётся бесконечная и тяжёлая работа, но в нас существует спокойствие, которое нам самим трудно понять.
— В городе работа ограничена? — спросил я.
— Нет, она разнообразна. У нас с Альдониной, например, есть великие задачи помощи новым воплощённым. Наш город готовит в среднем от пятнадцати до двадцати перевоплощений в день. И необходимо сопровождать их как минимум в период детства, которое длится семь первых лет их физической жизни.
Наверное, она прочла в наших глазах самое живое восхищение, потому что продолжила объяснение:
— К счастью, наши возможности волиции[13] хорошо развиты. Мы редко встречаем вибрационные препятствия и потому можем действовать с большой экономией времени. К тому же, только наши инструкторы могут идти на служение одни. Мы же выходим только группой и нуждаемся во взаимной помощи и магнетической поддержке.
И в заключение она добавила, улыбаясь:
— В работе по оказанию помощи нуждающимся и в нашей собственной защите мы не можем обойтись без искреннего сотрудничества, справедливой и возвышенной практики.
31
Сесилия за органом
В земной жизни у меня было очень мало возможностей присутствовать на таком небесном собрании.
Все канделябры были зажжены, а за окном большие деревья, тихо шелестя листвой под ветром, отражали свет луны. Грациозные пары прогуливались вдоль террасы, и понемногу замок наполнялся радостью вновь прибывающих гостей. Администратор был горд тем, ему удалось организовать достойный приём и собрать своих друзей со всей ближайшей колонии. Радость читалась на лицах всех гостей. А я наблюдал красоту зрелища, которое отражало атмосферу, где люди начинали понимать и практиковать тезис: «любите друг друга», далёкие от притворства и фальшивых условностей.
Мы живо беседовали, когда Альфредо пригласил нас в Музыкальный Салон, призывая всех к всеобщей тишине. Госпожа Баселар, державшая руку Исмалии, казалась обрадованной этим приглашением. Мы направились к салону, искусно освещённому мягким голубым светом, где тихая музыка убаюкивала наши души. Я наблюдал за тем, как расположившиеся вокруг большого органа хорал и оркестр, состоящие из музыкантов-детей, исполняли гармоничную пьесу. Большой орган очень отличался от тех, которые мы знали на земле. Восемьдесят детей, мальчиков и девочек, составляли замечательный ансамбль. Пятьдесят из них играли на струнных инструментах, а остальные тридцать грациозно пели. Они безукоризненно исполняли чудесную баркаролу, которую я никогда не слышал на Земле.