На этот раз он не только заметил своего односельчанина и даже родича Акбая, но остановился и подождал, пока тот подойдет поближе. Сам его окликнул:
— Акбай, здорово! Как дела?
Надо сказать, что Акбай женился на работнице одной из фрунзенских фабрик, труженице, которая пользовалась всеобщим уважением и была избрана депутатом Верховного Совета. С тех пор как это произошло, Аргын вспомнил о родстве и даже приглашал как-то Акбая с женой в гости. Знал он, что муж ревнует жену, что ревность его отнюдь не становится слабее, когда в очередном номере газеты появляется на почетном месте фотография знаменитой ткачихи. Знал, вернее, слышал и о том, что Дыйканбек (вдвойне ненавистный после того, как по совершенно непонятным причинам не удалась задуманная Чалкалмаковыми месть) пишет портрет этой женщины. Стало быть, он так или иначе встречается с ней, и это можно использовать.
— Как дела, батыр? — повторил Аргын, стараясь говорить как можно снисходительней.
— Спасибо, так себе. — Акбай был явно не в настроении.
— Что так? Или плохо мужчинам, когда возвышаются женщины, а?
Акбаю камешек попал по больному месту, однако он ответил:
— Это дело государственное, не нам судить.
— Государство государством, а жене не следует лишней воли давать. Знаешь поговорку — кобылица бежит, да приза не получает…[27]
Акбай нахмурился.
— К чему вы это, байке?
— А ты не сердись, дорогой, лучше выслушай, что я скажу. Как-никак мы родня. До нас дошли слухи, что твоя жена позволяет себе чего не след. Ты бы ее укоротил немного.
— Я ничего худого о ней не знаю, байке.
— Да ты слепой, что ли? Она со своим любовником вместе прогуливается, а твои глаза где?
— С кем? — Акбай побагровел.
— Ну что ж, надо тебе сказать, милый. Погоди… как бишь его… тьфу, имя позабыл! Дыйканбек! Художник у нас есть такой. Вот у него что-то есть с твоей женой. Она без конца торчит у него в мастерской. Художники, они народ такой, какую-нибудь замухрышку к себе не позовут, им подавай бабу покрасивее.
У Акбая скулы ходили ходуном.
— Я так и думал! Он, подлец, и к нам домой заходил. Я им покажу!
— Ты жену не тронь, она не так уж виновата. Он вскружил ей голову этим портретом, дескать, прославлю тебя…
Эти слова Аргын говорил уже вдогонку ревнивому глупцу, который понесся как бешеный мстить оскорбителю.
Вечером он без стука вошел к Дыйканбеку в мастерскую. Художник в это время сидел перед незаконченным портретом красивой большеглазой ткачихи и, сравнивая его со сделанными в разное время этюдами, думал, как продолжать работу. Услыхав шум распахнутой двери, обернулся и поглядел на ворвавшегося к нему без разрешения разгневанного супруга не слишком приветливо. Тот, не обращая на Дыйканбека ни малейшего внимания, подскочил к портрету, сбросил его на пол и занес над ним ногу, но тут художник схватил его за шиворот и оттащил.
— Ты что, сбесился?
Тот разразился грязной бранью, размахнулся и ударил Дыйканбека. Чувствуя, что теряет над собою всяческую власть, Дыйканбек скрутил пылкого мстителя, швырнул на пол и сел на него верхом. Акбай, видно, не ожидал такого отпора и не думал, что художник окажется сильнее его.
— Пусти! — выкручивался он, лежа под Дыйканбеком. — Убью тебя!
— Убивай! — Дыйканбек треснул его по шее и встал.
Акбай подняться не мог и, кажется, потерял сознание. Дыйканбек схватил со стола стакан с водой, плеснул незадачливому драчуну в лицо. Тот очнулся, вытер лицо рукавом рубахи.
— Все равно убью тебя.
Дыйканбек подхватил его под мышки, помог принять вертикальное положение и подтолкнул к двери.
— Иди! Да в следующий раз знай, к кому вяжешься.
Акбай так и ушел, повторяя свою угрозу: «Убью! Вот посмотришь, убью!»
Он повторял ее не просто так. Распаленный ревностью, к которой присоединилась обида после трепки, дома он снял со стены охотничье ружье. Твердо решил застрелить Дыйканбека. О том, что последует за таким его поступком, он не думал, да и не мог думать. Жил он на той же улице, что и Аргын, и по дороге свернул во двор к Чалкалмаковым — «поговорить». О чем поговорить, как поговорить, этого он не знал. Сам он собирался после того, как убьет Дыйканбека, пойти в милицию и все рассказать. Аргын и Атыргуль были во дворе. Аргын только глянул на Акбая и переполошился:
— Что случилось?
— Байке, я пришел вам сказать, что застрелю того подлеца. Вот… — Он показал ружье и повернулся к выходу.
Аргын ухватил его за полу, Атыргуль закричала. Аргын испугался: он совсем не ожидал, что дело примет подобный оборот. Выстрелит этот дурак, чего доброго, в Дыйканбека, а ему, Аргыну, придется вместе с ним под суд идти. Нет уж… Он крепко запер ворота и принялся уговаривать и успокаивать парня. Атыргуль носилась как угорелая, притащила намоченную в холодной воде тряпку, завязала Акбаю голову.