Скоро все собрались в юрте, нарочно для этой цели поставленной среди сада. Бейше, который сразу после возвращения с гор уехал в район, не вернулся, хоть его и очень ждали.
Мы, ребята, знали, что нас-то в юрту не пустят, нам только и оставалось подглядывать в щели между покрывающими юрту кошмами. Еще днем кто-то сказал, что вечером в юрте молодежи начнутся свадебные игры. Что это за игры, нам было непонятно, но мы ждали чего-нибудь особенного, смешного, интересного и то и дело заглядывали в юрту. Жених и невеста сидели рядышком на почетном возвышении. Половину юрты по правую руку от жениха занимали парни, другую половину по левую руку от невесты — девушки и молодухи. Чаргын низко надвинул белый войлочный калпак и не поднимал головы; у невесты от смущения щеки так и горели. Обычай велит, чтобы невеста, пока она в доме у отца, не покрывала голову платком. Седеп в новом платье красного шелка, в отороченной куньим мехом шапочке с пучком совиных перьев на маковке была чудо как хороша. Чувствуя, что все на нее глядят, она все больше смущалась и не знала, куда деть руки. Лицо с опущенными длинными ресницами сияло счастьем. Некоторые из подруг смотрели на нее не без зависти. Еще бы, не всякой теперь удается найти такого жениха. Война проклятая унесла, сгубила суженых. Это горе легло на плечи всего народа. Но народ могуч, народ осилит все, осилит и эту беду, придет время.
У сидевшей слева от Седеп Зураке лицо разгорелось так, словно это она выходила замуж. На нее то и дело поглядывали парни, потому что она в своем красном платье и черном бархатном жилете казалась нынче красивее всех подруг. Я заметил, как смотрел на нее Токо, будто впервые увидел. Куда девался его обычный вид, вялый и безразличный; он решительно вздернул подбородок, а в глазах, когда он переводил их на лицо Зураке, легко было прочесть примерно такое: «Видали, какая у меня красавица невеста, а?» Но Зураке явно избегала его взгляда, отворачивалась и все что-то шептала на ухо соседке. Больше ничего ни мне, ни другим мальчишкам подсмотреть не удалось: нас прогнала от юрты старшая сноха Кыдыгалы:
— Вам здесь чего надо, озорники? Гости сейчас будут есть, а вы лучше приходите в сад, когда луна взойдет. Тогда начнутся игры!
Я побежал к дому Чора. Застал одну Улкан-апу, которая при свете каганца стегала одеяло. После приезда Бейше она еще хлопотливее и старательнее, чем прежде, занималась домашним хозяйством. Распорола старые одеяла, вынула из них шерсть, вымыла ее и начала шить новые. Покоившаяся на самом дне большого сундука тонкая белая материя «на саван» была оттуда извлечена и разрезана на простыни. Той же материей были подбиты снизу и новые одеяла.
— Женится Бейше хоть завтра — у меня все готово. Добро пожаловать, невестушка! — приговаривала Улкан-апа, не выпуская иголки из рук.
— Когда Бейше-байке приедет из района? — спросил я.
Улкан-апа сначала вынула изо рта иголку, воткнула ее в одеяло, а потом ответила:
— Об этом ты, милый, спрашивай у его отца. Наш мельник про это знает. Он только что напился чаю и ушел к себе на мельницу. Неприлично мне, старухе, спрашивать у сына, который на государственной службе находится: «Ты когда придешь?»
…Чор возился у арыка, по которому вода шла на мельницу. Увидав меня, обрадовался:
— Вовремя явился, молодец! Видишь, как вода арык разворотила, а тут работать надо, прямо беда. Эвон какой кусок земли утащила — с очаг Джолоя[17]. Верно сказано: вода — враг без языка. Мне надо забить вот эти колья в ряд, а ты как раз и подержишь, пока я буду забивать. Укреплю потом дерном и камнями, к утру все и закончу.
Ухватившись за указанный Чором кол, я спросил:
— Бейше-байке сегодня приедет? Почему его до сих пор нет дома?
— Знаешь, молдоке[18], Бейше нам с тобой не подчиняется. Он государственный человек. Едет куда велят и делает что прикажут. Такой у государства порядок. Как твой байке женится, так и совсем в район переберется. Тогда мы с тобой к нему в контору и зайти не посмеем. Государство его учило, теперь может им распоряжаться по своему усмотрению. Бейше — государственный человек, так-то, молдоке. Говорил, что нынче к вечеру вернется, а там кто его знает. Может, и не вернется, откуда нам ведомо? Государственный человек…