Ли улыбается и машет мне рукой. Я иду по направлению к нему, мысленно повторяя себе, что мне следует вести себя как ни в чем не бывало. И что я не могу позволить себе все это испортить.
– Привет, – говорит Ли, целуя меня в губы. – Готова пойти на бал?
– А разве это бал?
– Нет, я просто шучу.
От меня не ускользает, однако, что он как бы сравнил меня с Золушкой. Я стою здесь в лосинах и ботинках «ДМ», и мне вроде бы предстоит трансформироваться так, чтобы не стыдно было бы пойти и на бал. Впрочем, следует заметить, что Ли не очень-то похож на крестную-волшебницу из сказки про Золушку.
– Это хорошо, – говорю я, – потому что я не умею танцевать бальные танцы. Но я вполне готова набивать себе живот на халяву, а также свистеть и улюлюкать, когда ты пойдешь получать свою премию.
Ли смеется:
– Ты в самом деле собираешься свистеть?
– Ну да. В подобных случаях разве так не делают?
– Нет. В подобных случаях вежливо хлопают и пытаются не выказывать свою досаду из-за того, что премию вручают не им.
– Ты имеешь в виду, как при вручении премии «Оскар»? Они собираются фотографировать и снимать на видеокамеру всех номинантов?
– Надеюсь, что нет. Кроме того, вполне может так получиться, что премию вручат не нам, а кому-нибудь другому.
– Нет, вручат именно вам. Вас не стали бы сажать за стол лорд-мэра, если бы не собирались давать вам премию. Разве лорд-мэр захотел бы сидеть в окружении лузеров?
– Будем надеяться, что не захотел бы. Ну да ладно, давай займемся твоим нарядом. Нам сейчас нужно пойти ко мне домой.
Он берет меня за руку, и мы движемся в обход здания вокзала.
– Жаль, что ты не можешь просто перепрыгнуть через перила на платформу семнадцать и три четверти.
– Вообще-то это платформа 17-би.
– Это то же самое для фанатов Гарри Поттера.
– О господи, у тебя, надеюсь, нет одного из ожерелий «Дары смерти»?
– Есть. И соответствующая татуировка.
– Где?
– Стесняюсь сказать.
– Мне тогда придется самому это выяснить. Только не показывай ее лорд-мэру до того, как покажешь мне.
– Хорошо, договорились.
– А я возьму себе на заметку никогда не брать тебя с собой на вечеринку-маскарад, раз уж, как я теперь подозреваю, у тебя имеется костюм профессора Минервы Макгонагалл.
– Вообще-то костюм Беллатрисы Лестрейндж. У отрицательных героев обычно самые лучшие наряды. А для себя ты какой бы выбрал маскарадный костюм?
– Хан Соло из «Звездных войн».
– Это тот, у которого был световой меч?
– Нет, то был Люк Скайуокер. Хан Соло – постарше. Его играл Гаррисон Форд.
Я внимательно смотрю на Ли. Ему нравится Гаррисон Форд. Ребенка, который вроде бы должен появиться у нас с ним в будущем, зовут Гаррисон. Может, это просто совпадение. А может, и нет.
– Ты, что ли, его почитатель?
– Да. Мне очень нравились фильмы из серии «Звездные войны», а еще все фильмы про Индиану Джонса. Он классный, по-настоящему классный. Пусть даже и немного переигрывает.
– А ты назвал бы своего ребенка в его честь?
Ли оборачивается и, нахмурившись, смотрит на меня.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы у тебя когда-нибудь родился сын, ты назвал бы его Гаррисоном?
– Не знаю. Думаю, это имя в любом случае лучше, чем Оби-Ван Кеноби[20].
Я киваю и улыбаюсь. Именно это в действительности и произойдет. У нас будет сынишка, которого будут звать Гаррисон. Ли, возможно, напомнит мне об этом разговоре, когда мы будем обсуждать с ним, как назвать нашего ребенка.
Наверное, мне сейчас следует что-то сказать. Что-то такое, о чем я смогу напомнить ему когда-нибудь в будущем.
– А я думаю, что выбрала бы имя Северус, – говорю я.
– Ну, тогда до свидания и желаю тебе удачи.
Я смеюсь, но это не смешно. Совсем не смешно. Мы ведь разговариваем не о чем-нибудь, а о нашей жизни. Просто Ли об этом еще не знает. А я только сейчас всерьез задумалась о том, что все это вообще-то может оказаться правдой.
Мы поворачиваем направо. Ультрамодные магазины сменяются зачуханными строениями под старыми железнодорожными арками, а те, в свою очередь, уступают место новым многоквартирным домам, теснящимся вдоль канала. Они все – одинакового размера и одинаковой конструкции, с маленькими стеклянными балконами.