Ты выходишь замуж! Я вынуждена признаться, что мне в данный момент как-то странно даже думать о таком, потому что ты сейчас представляешь собой вздорного пятнадцатилетнего подростка, который ходит в разорванных джинсах и ботинках «ДМ» и который, несомненно, закатит в ответ глаза, если я хотя бы просто упомяну что-нибудь о свадьбе.
Впрочем, вполне возможно, что ты не выходишь замуж, потому что я сказала папе, чтобы он дал тебе это, когда ты найдешь себе спутника жизни, поэтому, возможно, ты просто живешь с ним. Это тоже хорошо. Документ ведь – это просто листок бумаги, и он для меня не важен. Что для меня важно – так это чтобы ты была счастливой.
Но в любом случае я тебя поздравляю! Я не знаю, сколько лет тебе будет, когда ты прочтешь это, – восемнадцать (это вряд ли, я знаю), двадцать пять, сорок пять или сколько-то еще, – но я очень рада, что ты нашла человека, с которым хочешь провести всю свою оставшуюся жизнь. А жизнь – она ведь нелегкая. Оттого, что ты выходишь замуж, жизнь легче не становится, но это, однако, означает, что рядом с тобой появляется человек, готовый помочь тебе, когда жизнь станет особенно тяжелой. Я надеюсь, что этот человек достоин тебя и что он любит тебя почти так же сильно, как я (я не верю, что кто-то в принципе может любить тебя так же сильно, как люблю тебя я).
Больше же всего я надеюсь, что он будет любить, лелеять и опекать тебя так, как ты того заслуживаешь. Всегда помни, что ты восхитительная и, чтобы быть достойным тебя, он тоже должен быть восхитительным.
Как я тебе не раз говорила, для меня неважно, насколько круто выглядит парень на стене в твоей спальне (я признаю, что Роберт Паттисон [28] очень даже крут), лишь бы только он относился к тебе надлежащим образом, а иначе тебе нужно от него избавиться.
Папа не идеален (никто из нас не идеален), и он, наверное, еще больше облысел после того, как меня не стало (еще он, наверное, по-прежнему носит тот свой дурацкий кардиган), но ничего из этого не имеет никакого значения, потому что у него золотое сердце и потому что он был для меня в течение этих последних нескольких лет очень надежной опорой.
Когда ты рождалась на свет, Джесс, ты меня очень сильно порвала. Не так, как это иногда бывает при родах, а гораздо хуже: ты, выходя из меня, порвала мне прямую кишку (ты держала руку вокруг головы, но ничего страшного, я простила тебя давным-давно). Меня потом пришлось зашивать в операционной. Очень много стежков: мне даже не сказали сколько, потому что их было уж очень много. И когда меня выписывали из больницы, мне сказали, что, когда я в ближайшее время пойду в туалет «по-большому», может получиться так, что стежки разойдутся. Поэтому, когда мне понадобилось пойти в туалет, я так сильно боялась, что они и в самом деле разойдутся, что твой папа пошел в туалетную комнату вместе со мной и держал меня за руку. Я понимаю, что это, возможно, выглядит не очень романтичным, но именно в этом и заключается настоящая любовь, Джесс. Именно в этом, а не в той чепухе, которую показывают в диснеевских мультфильмах.
В общем, я надеюсь, что человек, с которым ты решила провести всю свою оставшуюся жизнь, – именно такой человек. Человек, который неизменно будет рядом с тобой тогда, когда ты будешь в этом очень сильно нуждаться. Человек, который никогда не бросит тебя наедине с твоими проблемами.
Я оставила тебе подарок. Это то, что я надела, когда выходила замуж за твоего отца. Я надеюсь, что ты будешь такой же счастливой, какими были мы, Джесс. И знай, что и я счастлива оттого, что счастлива ты.
Неизменно люблю тебя.
Мама. X
Я кладу письмо на стол и заливаюсь слезами. Папа опускается рядом со мной на колени и обнимает меня. Он притягивает меня к себе и покачивает меня, поглаживая по волосам. В этот момент я забываю, что мне уже двадцать три года. Я снова чувствую себя ребенком, и мне хочется, чтобы папа обнимал меня так всегда, заставляя все плохое обходить меня стороной.
– Она очень сильно любила тебя, – в конце концов говорю я между всхлипываниями.
– Я знаю, – отвечает папа, убирая влажную от слез прядь волос с моего лица, – но не так сильно, как она любила тебя.
Он берет подарок со стола и протягивает мне. Я дрожащими пальцами развязываю голубую ленту, отдираю клейкую ленту, разрываю упаковочную бумагу и вытаскиваю из нее коробку. Подняв крышку, я вижу красивое жемчужное колье. Оно – такое, как на моей свадебной фотографии. Я уже спрашивала себя, откуда же оно возьмется: его ведь не было среди купленных мне на свадьбу вещей. Я думала, что, наверное, Анджела подарит мне его в день свадьбы утром, однако подарила мне его не Анджела, а моя мама. Я и не заметила раньше, что это точно такое же колье, как на ее свадебной фотографии. У меня снова начинают литься слезы. Папа достает это украшение из коробки и надевает его на меня. Я легонько прикасаюсь к нему и чувствую при этом маму. Она в эту субботу будет со мной. Она будет мне помогать. Потому что она понимает, что никто не может любить другого человека так сильно, как мать любит свое дитя.