Мы с Ли уезжаем сразу после завтрака в водовороте слез, обниманий и выкриков «Желаю хорошо провести время!». Сейди подходит ко мне и крепко обнимает.
– Желаю тебе классно повеселиться, – говорит она. – Я буду по тебе скучать.
– Я бы бросила через голову букет цветов так, чтобы его поймала ты, – говорю я. – Но я знаю, что ты ненавидишь подобные традиции.
– Совершенно верно, – говорит она.
– Но если бы я все-таки бросала букет, я бы бросила его в твою сторону, – говорю я ей.
С папой я прощаюсь в последнюю очередь. Он тоже не торопится ко мне подходить, опасаясь момента прощания, по-видимому, не меньше меня. Я не вижу его глаз, потому что он надел солнцезащитные очки, но подозреваю, что он очень энергично моргает, отгоняя подступающие слезы. Наконец стоящие вокруг него люди расступаются в стороны, оставляя его одного. Он, похоже, не решается взглянуть мне в глаза. Я обнимаю его, и он, уткнувшись в мои волосы, тихонько всхлипывает. От него исходит очень знакомый и такой приятный запах. Потом он отрывается от меня и берет мое лицо в свои ладони.
– Будь счастлива. – Это все, что ему удается сказать, прежде чем его снова одолевают слезы.
Я вижу, как папу обнимает одной рукой его родственница Нонна. Она тоже плачет. Я стараюсь не думать о том, каково им будет на моих похоронах.
Я чувствую, как на мое плечо ложится чья-то рука.
– Готова? – спрашивает Ли.
Точно такой же вопрос мне задавали вчера. Только на этот раз мне его задал не мой папа, а мой муж. Я киваю и сажусь в автомобиль.
Лишь только когда мы уже летим в самолете, я признаюсь, что не знаю, где находятся Сейшельские острова. Ли смеется и просит у стюардессы салфетку, чтобы нарисовать на ней для меня карту.
– Сегодня вечером мы сделаем промежуточную остановку и переночуем в отеле аэропорта в Абу-Даби. Знаешь, в чем заключается основная разница между Дубаем и Абу-Даби?
– Нет, – отвечаю я.
– Люди в Дубае не смотрят «Флинтстоунов»[30], а люди в Абу-Даби – смотрят.
У меня уходит пара секунд на то, чтобы понять смысл его слов, но когда я его понимаю, мое лицо расплывается в улыбке и я начинаю громко смеяться.
Я пихаю Ли локтем в бок.
– Я думала, ты спрашиваешь о чем-то серьезном, – говорю я. – И снова поняла, что таки слабовата по части географии.
– Тебе следовало бы меня уже получше изучить.
– Да, – отвечаю я, глядя на него. – Следовало бы.
– Кстати, нам лететь в общей сложности четырнадцать часов, мы прибудем в место назначения лишь завтра утром. Но это будет стоить того, можешь мне поверить.
Я в этом не уверена. Мы летим гораздо дальше, чем я когда-либо за свою жизнь летала. Я пытаюсь скрыть от Ли, что отчаянно вцепилась свободной рукой в подлокотник своего сиденья.
Он, однако, это сам замечает и сжимает мою ладонь чуть-чуть крепче.
– С тобой все будет нормально. Я не буду отпускать твою руку в течение всего полета. Обещаю тебе.
– Даже когда нам принесут еду?
– Да, даже когда принесут еду. Как бы неудобно мне не было.
Я улыбаюсь ему, чувствуя, что в глубине души мне становится легче. Я поступила абсолютно правильно. Мне страшно себе это представить, но я ведь едва все не испортила.
– Спасибо, – шепчу я.
– За что?
– За то, что заботишься обо мне.
Он целует меня в макушку:
– Так и должно быть. Это мой долг.
На следующее утро, когда мы приземляемся, я смотрю в окно самолета на взлетно-посадочную полосу, с одной стороны которой море, а с другой – заросшие лесом холмы. Я так очарована красотой этого места, что даже не переживаю по поводу предстоящей посадки. Лишь только после того, как колеса самолета касаются земли, Ли отпускает мою руку.
– Не так уж это было и страшно, правда?
– Да. Не так уж и страшно.
Нас ждет катер: он отвезет нас на остров Силуэт, на котором мы и будем отдыхать. Это хорошо, что я уже больше не Джесс Маунт. Джесс Маунт не делала ничего подобного. Джесс Маунт жила в Митолройде, собирала в кинотеатре с пола рассыпанный попкорн и иногда ела в воскресенье утром на завтрак холодную пиццу. А вот Джесс Гриффитс, похоже, живет в совершенно другом мире – мире, в котором она летит на расположенный на другом краю света остров, море вокруг которого такое синее, что кажется ненастоящим, и в котором тот мужчина, который держит ее руку, похож на фотографию красавчика, вырезанную из какого-то глянцевого журнала.
Ли целует меня сзади в шею. Мое лицо ласкает теплый ветерок. Я выбираю для себя вот эту жизнь. И возможно, если я смогу научиться расслабляться и просто наслаждаться ею, она в конечном счете окажется долгой и счастливой.