Незнакомец принюхался, сморщив нос. Воздух казался тяжелым от дыхания тысячи паломников и туристов, посетивших церковь днем. Сколько их здесь бывает! Они — сила церкви. Но незнакомец всегда считал подлинную сущность простых людей противной. Ему нравилось быть выше, проходить сразу же в святая святых посвященных в духовный сан. Вспомнив, зачем пришел сюда сегодня вечером, он ускорил шаг, спускаясь по лестнице в грот под неф, туда, где когда-то была римская арена Калигулы и Нерона и город мертвых, некрополь, упирающийся в скалу. Теперь это кладбище римских пап и, по преданию, место захоронения святого Петра. Незнакомец вздохнул, проходя мимо святыни, затем направился к сохранившимся фрагментам фундамента базилики Константина І Великого и к следующей двери, к очередному лестничному пролету, ведущему в глубины древнего некрополя. Дверь специально открыта для него. Зайдя внутрь, незнакомец достал из-под накидки ключ и включил карманный фонарик. Внизу лестницы луч заплясал по неровной каменной стене, разлинованной нишами и темными углублениями. Пришлось наклониться, чтобы пробраться в низкий коридор справа. Незнакомец опустился по вырезанным в скале ступенькам в пустую усыпальницу. Дверь открылась. Заскочив внутрь, мужчина тут же запер ее. Наконец-то!
Незнакомец до сих пор не мог забыть трепет, который испытал, впервые забравшись сюда. Это произошло во время раскопок некрополя, когда основной целью было найти могилу святого Петра. Помнится, вместе с молодым новичком они обнаружили этот проход — христианскую катакомбу, перекрытую еще в античные времена. Она сохранилась лучше, чем остальной некрополь. Ниши и захоронения нетронуты. Внутрь зашли только они вдвоем, больше никто. И сделали удивительное открытие, о котором позже узнали лишь единицы: понтифик, глава коллегии кардиналов — человек, должность которого ныне занимал незнакомец, и остальные члены консилиума. Величайший секрет Ватикана… Главное оружие на тот день, когда темные силы достигнут священных ворот, когда церкви понадобится собрать все резервы, чтобы отстоять свое существование.
Незнакомец пошел к переливающемуся пятну света в конце коридора. Он вновь видел образцы простого, даже примитивного выражения зарождающейся веры, которые до сих пор будоражили его. Более проникновенные, чем все, вместе взятые, атрибуты церкви наверху. Иисус в лодке, бросающий сеть, женщина рядом с ним. Иисус, поднимающийся над языками пламени вместе с двумя другими распятыми, у основания — горящая гора. И повсюду имена. В нишах гробы. Имена, выложенные простой мозаикой на гипсе. «Присцилла, покойся с миром». «Захария, покойся с миром». Буквы «хи» и «ро», высеченные образы корзин с хлебами, голубя, держащего ветку оливы. Незнакомец все ближе подходил к источнику света, имен на стенах становилось все больше, словно люди хотели быть погребены ближе к свету. Проход немного расширился. Свет лился от свечей, расставленных по углам постамента, а точнее, могилы — простой гипсовой конструкции, приподнятой над полом на несколько дюймов и покрытой крупной римской кровельной плиткой. Наверху начертаны имена. Незнакомец перекрестился и прошептал слова, подтверждавшие то, во что многие верили, но о чем только он и еще несколько человек знали наверняка. Базилика Святого Петра и Святого Павла.
Двое других уже были на месте. Они сидели в низких высеченных в скале нишах по обеим сторонам могилы. Темные накидки скрывали фигуры. Лица в тени. Незнакомец вновь перекрестился и произнес:
— In nomine patris, filie et spiritus sancti.[16] — Затем поклонился каждому присутствующему. — Преосвященство.
— Монсеньор, пожалуйста, присаживайтесь, — сказали по-итальянски. — Консилиум собран.
В катакомбах было влажно, пыль не поднималась. Зато дым от свечей, закручивающийся кольцами, резал глаза.
Незнакомец часто заморгал.
— Я получил записку от вас, ваше преосвященство, и сразу же отправился сюда, — сказал он.
— Вы понимаете, почему мы здесь?
— Консилиум собирается, только когда неприкосновенность Ватикана под угрозой.
— Почти две тысячи лет так оно и было, — заявил другой. — С тех пор, как святой Павел присоединился к братии, когда консилиум впервые собрался на Флегрейских полях. Мы солдаты Господа, и мы действуем по его приказу. Dies irae, dies illa, solvet saeclum in favilla.[17]