— Поскольку жир принимает весь удар на себя и отталкивает руку.
— Сам вижу, черт подери, — проворчал Римо. Его уже охватило отчаяние.
— Что, не ожидал, костлявый? — расхохотался сумо. — Это тебе не кино про кунг-фу! Такого крупного парня, как я, тебе никогда не одолеть. Короче, не просто, ох как не просто!..
— Заткнись!
— Думаешь, как я таким стал, а?
— Жирным, тупым и самодовольным?
— Я — ёкодзуна! А это значит — великий чемпион! Я первый американец, которому удалось завоевать такой титул.
Мастер Синанджу тем временем продолжал свою историю:
— И вот сёгун окружил себя людьми-гигантами, под, ногами которых дрожала земля. И разослал во все концы гонцов. Мастерам Синанджу предлагалось сразиться с одним из его великанов, если, конечно, кто-нибудь осмелится.
Римо разглядывал ноги противника — толстые, как пни старого дерева.
— А что там в правилах говорится о подножке?
— Подножка запрещена, — ответил Чиун.
Сумо усмехнулся. Улыбка походила на радиатор грузовика «Мак тракс»[27].
— Ты должен обхватить меня за талию и попытаться вытолкнуть с ринга, — произнес он. — Жаль правда, что у тебя нет подъемного крана.
— И вот в Японию прибыл мастер Йовин. Он решил принять вызов, — снова заговорил Чиун. — Ночью он попробовал пробраться в спальню сёгуна, но его остановила стена живой плоти. Он наносил удар один страшнее другого, но стена из сумо не дрогнула. Сёгун же, лежа в своей постели в полной безопасности, лишь злорадно посмеивался.
Отступив, Римо весь подобрался, мышцы его напряглись и словно окаменели. Вздохнув полной грудью, он прыгнул и двумя руками ударил в широкую грудь сумо.
Тот дрогнул. Отступил на шаг-другой и... снова остановился, футах в пяти от края ринга. Затем оправился и, пригнув круглую, словно пушечное ядро, голову, бросился на Римо.
Тот резко отпрянул, соперников теперь разделял какой-то шаг. Почувствовав под правой ступней гравий, он, не сходя с места, взвился в воздух.
Подпрыгнув, Римо перелетел над головой Сосуми, извернулся и изо всей силы пнул его по розовой потной спине.
Сосуми прогнулся, словно гигантская секвойя под порывом урагана. Корпус какое-то время находился за пределами ринга, однако ноги его точно приросли к глине, и он устоял. С рычанием и пыхтением, борец сумо медленно выпрямился.
Римо молча наблюдал за этими его усилиями. Вот он снова лицом к лицу с противником.
— Я тебе за это задницу надеру, — проворчал Сосуми.
— Ну а пнуть-то его как следует можно? — поинтересовался Римо.
— Пинать ниже пояса и выше шеи запрещено. Нельзя также наносить противнику увечащий его удар.
— Короче говоря, руки у меня связаны... — жалобно произнес ученик.
— Это значит лишь то, что я сказал, — ответил Чиун. — Не больше и не меньше.
— И значит, ты скоро распрощаешься со своей задницей! — ухмыльнулся Сосуми и занес свои мясистые лапы над головой Римо.
Не сводя взгляда с огромных ручищ, Римо уперся босыми ногами в глину. Да так, будто к месту прирос.
— По правилам, тот, кто коснется глины любой другой частью тела, кроме ступней, проигрывает, так? — уточнил Римо.
— Да, — кивнул Чиун.
— Тогда тебе конец, боров ты этакий! — выкрикнул Римо, сорвался с места и нанес молниеносный и сильный перекрестный удар. Сосуми почувствовал, как левая нога Римо угодила ему в правую руку, а правая — в левую.
Сумо дрогнул и отступил. Но всего на полшага, не больше. В глазах у него потемнело. Он часто заморгал и вскоре полностью пришел в себя.
— Ха! — воскликнул он. — Если это лучший твой удар...
— Ты проиграл, — объявил мастер Синанджу.
— Что? О чем ты?
— Ты коснулся глины и проиграл этот раунд.
Сосуми суетливо завертел головой. С ринга он не сходил. Колени чистые. Он извернулся и глянул на свои почти голые ягодицы. Тоже чистые.
— Где? Где я коснулся глины? Каким таким местом? Покажи!
— Да ладонями, глупый! — отозвался кореец.
Сосуми разжал кулак, и складки жира на лице порозовели от стыда и гнева. Ладони были коричневыми от грязи.
— Это не считается! Он просто вытер свои грязные ноги о мои руки!
Римо усмехнулся.
— А теперь собираюсь вытереть о землю твою дурацкую физиономию!
Сумо затопал ногами, точно капризный ребенок, а потом, оглашая окрестности громовым ревом, заметался по рингу.
— Мы квиты, толстозадый! — крикнул Римо. И противники вновь принялись кружить друг против друга, словно звезды на небесной орбите.
— Сёгун мирно спал несколько недель, — опять завел шарманку Чиун.
Сосуми взревел, как бешеный бык, злобно сверкая глазами.
— Ну что, теперь уже не дерешь нос? — поддразнил борца Римо.
Сумо промолчал. Он явно собрался и сосредоточился. Затем вдруг присел на корточки и толстым пальцем поманил противника.
Тот методично кружил по рингу выискивая уязвимое место в обороне соперника. Удар ниже пояса запрещен. Удар кулаком — тоже. К тому же от него все равно мало проку. Сумо и не почувствует. Одарить по уязвимым щиколоткам и свалить, точно подрубленное дерево? Тоже нельзя. Сила мастеров Синанджу заключалась в умении нанести противнику быстрый смертоносный удар. Но на этой арене все лучшие приемы, которые знал Римо, запрещены.
Откуда-то издалека до его слуха донесся тоненький голосок Чиуна.