Палицу Бирнир знал лично, слегка огорчился, что тот уже не с нами, но выразил абсолютную уверенность, что в чертогах Одина они еще увидятся.
Медвежонок подтвердил. Еще бы! Палица – любимец Одина и вдобавок умер как положено. В бою и в боевом трансе.
– За это стоит выпить! – заявил Бесстрашный.
– А у нас с собой! – сообщил Медвежонок.
И добавил, что у нас не просто пиво, а лучшее пиво на острове, а возможно, и во всей Дании. И варит этот напиток его сестра и моя жена Гудрун.
– Та самая, что убила Мьёра-ярла? – уточнил Бирнир.
– Одним ударом! – похвастался Медвежонок.
Кстати, с тех самых пор, как его сестренка проткнула Мьёра, он ни разу не укорил меня за то, что учу женщин неподобающим им занятиям.
– Славно! – воскликнул Бесстрашный. – Истинная валькирия!
А попробовав пиво, добавил, что мне невероятно повезло. Женщин-воительниц он уже видел, а такого классного пива не пил еще ни разу.
Принесенный Медвежонком, вернее нашим трэлем-носильщиком, бочонок мы приговорили втроем. Скульдовы, вернее Бирнировы, берсерки терлись поблизости, но присесть к костру не решались. Даже те, кто повыше статусом. Возможно, их следовало пригласить, но Медвежонок этого не сделал. А ему виднее.
Мои предположения о сходстве стаи одержимых воинским безумием с волчьей подтверждались.
– Может, пойдем к нам? – пригласил я Бирнира. – У нас и пиво еще есть, и стол накроем как подобает.
Бирнир отказался. С явным сожалением.
– Не могу, – сказал он. – Моих без пригляда оставлять не стоит.
Как чувствовал.
Часа через три к нам прибежал малец от соседей. Пара любимцев Одноглазого[7] забрела на чужую территорию, порешила соседскую свинью и занялась ее приготовлением, разведя костер прямо посреди ячменного поля, использовав в качестве топлива часть ограды. Хорошо еще, что недавно дождь прошел, а то ведь мог и пожар случиться.
Сосед мой Хёдин Брунисон по прозвищу Полбочки, обнаружив непотребство, самостоятельно наказывать нарушителей права частной собственности не стал. Опознал в них берсерков и проявил разумную осторожность. Послал гонца к своему племяннику и моему хольду Скиди.
Скиди – боец отменный. Умелый, храбрый… и умный. Так что он тоже не стал проверять, кто сильнее – он или пара бешеных, а обратился к своему непосредственному начальнику. То есть ко мне.
Мой первый порыв – идти с претензиями к Скульду – пресек Медвежонок.
– Решим по-семейному, – заявил он. – Без сутулых.
Я хмыкнул. Вспомнилось, как старина Каменный Волк подбивал клинья к его матери. Каменные такие клинья, солидные. Нет, я не против и ничуть не ревную. Иметь в роду такого, как Стенульф, – это прекрасно. Однако считать родней всех боевых психов Скандинавии – это уже перебор.
Но останавливать брата не стал. Предпочел присоединиться, и к Бирниру мы отправились втроем: Медвежонок, я и Скиди как представитель пострадавшей стороны. Скиди – потому что он выглядел на порядок представительнее дядюшки.
Бесстрашный выслушал нас, нахмурился и сказал только одно слово: «Пойдем».
Берсерки встретили нас гостеприимно. Свинью они уже разделали, зажарили и съели. Не всю, разумеется. Столько мяса даже тигру в один присест не сожрать. Потому предложение устраиваться поудобнее и откушать их свинятины поступило немедленно.
– Вообще-то это моя свинья, – сказал Скиди. – И поле тоже мое.
Я удивился. Потому что знал: гренд[8] самого Скиди находится несколько южнее. А потом вспомнил, что Хёдин Полбочки разбогател, став наследником погибшего брата. Временным, то есть до совершеннолетия племянника. Просто подросший Скиди отнимать у любимого (и взаимно) дядюшки отцовский одаль не стал. Но право есть право, так что это и впрямь была его свинья.
– Ик, – сказал один из берсерков. – А ты еще кто?
А вроде не пьяные. Может, от сытости их так… разморило?
Вместо Скиди на вопрос ответил Бирнир.
– Мой меч говорит: вы взяли чужое, – сообщил лидер берсерков.
…И врезал интересующемуся ногой в ухо.
Тот упал. И остался лежать.
И не потому, что отрубился. Просто не рискнул встать, как мне показалось.
– За что, Бесстрашный? – с недоумением поинтересовался второй, но этот вопрос Бирнир проигнорировал. Наклонился, выдрал из стремительно распухающего уха подчиненного серьгу и протянул Скиди:
– Годится?
– Вполне, – изучив украшение, подтвердил тот.
– Вот и ладно, – удовлетворенно сказал Бесстрашный, присел и отмахнул ножом полупрожаренный кус свинины, махнул им в нашу сторону: – Присоединяйтесь, угощаю. Жаль, пива нет.