— Ужасно, — сказал месье Блезоль.
— Да уж, есть отчего ужаснуться.
— Надеюсь, мерзавца, который это сделал, гильотинируют, — подала голос супруга хозяина кофейни.
— Его надо поджарить на медленном огне, — сказал кто-то.
— Преступников мало наказывают, — добавил еще кто-то.
— Бедный месье Тормуань, — вновь подхватил хозяин, — он теперь слепой.
— Первый глаз он потерял на войне? — спросил кто-то любопытный.
— Как бы не так, — ответил кто-то недобрый. — Во время войны он разбогател, пока другие надрывались. Потому и окривел, вот так-то!
— Его могли призвать хотя бы на нестроевую, — сказал кто-то неизвестный.
— Несправедливость была, есть и будет, — проговорил какой-то субъект.
— Это не мешает преступникам всегда оставаться безнаказанными, — добавила какая-то личность. — Закон на их стороне. Взять хотя бы Ландрю…
Месье Блезоль оставил их рассуждать и вышел, бормоча «это ужасно». На улице месье Дютийель проворчал: «Две тысячи — мимо носа». В «Суффле» месье Браббан спросил у официанта:
— Скажите, Альфред, сегодня был благоприятный день?
— Смотря для чего, месье.
— Вы правы. И вообще, если обо всем этом думать… Вам никогда не случается ошибаться, Альфред?
— Да как-то так, месье…
— Что ж, Альфред, — сказал Браббан, удовлетворенный таким ответом, — дайте мне перно и «Интранзижан[53]».
XIII
— Вы читали, мадам Шоз? Ландрю приговорили к смерти.
— Да пусть его хоть сто раз приговорят, мне от этого ни жарко, ни холодно, и вообще, думаете, у меня есть время читать газеты?
— У меня тоже нет времени, мне рассказал приятель.
— Развели бодягу — подумаешь, десяти теток не стало!
— А как же женская солидарность, мадам Шоз?
— Надо же, скажите, какие мы галантные.
— Кажется, вас внизу кто-то спрашивает.
— Что надо? — ревет мадам.
— Месье Ублена нет?
— Нет! Собрал манатки и уехал, вернулся в Гавр. Это все, что вы хотите знать?
— Спасибо, мадам, — отвечают снизу.
— Студент вчера убрался восвояси. Сказал, дома неприятности. Ну и пусть катится, а то пугал мою дочурку своими космами.
Смена времени. Смена места.
— Привет, Вюльмар, как дела? Похоже, ты решил бросить медицину?
— Ну да. Кстати, читал, что Ландрю приговорили к смерти? Ты еще всем вкручивал, что его не существует.
— Конечно, не существует. Это все спектакль. Ландрю придумали, чтобы пропихнуть Версальский договор[54]. Публика была занята Ландрю, а не будущим Франции.
— Мюро, дорогой, ты в душе — Жанна д’Арк.
Смена времени. Смена места.
— Ну как, — говорит Роэль, — уже знаете, что «они» приговорили его к смерти?
— Да. Сволочи.
— Крестьяне и торгаши посмели осудить такого замечательного человека! Рассказать вам историю? Он переодевался в маркиза и обходил всех своих подруг[55]. Каждой он говорил: «Простите, но я всего на пять минут. Понимаете… бал-маскарад».
— А воспоминания Фернанды Сегре в «Журналь» читали? Когда она сообщила ему, что война кончилась, знаете, что он ответил? «Слишком рано».
54
Договор, положивший конец Первой мировой войне и подписанный 28.06.1919 г. странами-союзницами (в т. ч. Францией) — с одной стороны, и Германией — с другой.