Толю ушел, удрученный столь упорной неблагодарностью. На вокзале в Пендже он поинтересовался, каким образом можно вернуться во Францию. Ничегошеньки не понял из того, что ему объяснили. В конце концов, провел прескверную ночь в небольшом пригородном отеле. На следующий день вернулся в Париж, уставший после такой прогулки. Тогда он вспомнил, что можно было заодно посмотреть Лондон. Но он больше не думал о путешествиях. Тяга к приключениям и удаленным уголкам прошла. Теперь он думал о смерти. О своей смерти.
XXVI
— А вот и я, — объявила Фаби.
— Надо же, — сказала Ниви, — я уж думала, мы тебя больше не увидим.
— Я рада, что ты здесь, столько всего хочу тебе рассказать, причем необычного, киска, очень необычного.
— С твоим стариком все в порядке?
— Он такой человек… я таких еще не видела. Только знаешь, все, что я расскажу, держи при себе.
— Никому ни слова.
— Вообще, он действительно старик. Ему семьдесят лет.
— Ничего себе, — сказала Ниви.
— Но он на столько не выглядит. А знаешь, чем он занимается?
— Не знаю.
— Управлением недвижимостью. Недвижимость за границей, которая принадлежит французам, и французская недвижимость, принадлежащая иностранцам.
— Странный бизнес.
— Еще более странный, чем ты думаешь, потому что недвижимость не существует.
— Да ты что?
— Ну да. Это все прикрытие. На самом деле с моим стариком не соскучишься, еще тот старый разбойник.
— Ой, не свисти.
— Ничего подобного. Никогда не догадаешься, где он побывал.
— Хватит, не тяни.
— На каторге.
— Он убийца?
— Нет, бывший нотариус.
— Крепко же ты вляпалась.
— Это почему?
— Недолго и в тюрьму угодить с таким субчиком.
— Да брось ты! Он хитер. Ни разу в тюрьму не заглядывал.
— А каторга?
— Ну, это не в счет.
— И богатенький у тебя банкир?
— Так себе. Но скоро поправит свои дела. Он готовит потрясающую аферу, на которой неплохо наживется.
— И что это будет?
— Ну, этого я тебе сказать не могу, сама понимаешь. А в остальном — придержи язык, ясно?
— Еще бы.
— Да, кстати, помнишь парня, который катал Сюз на машине?
— Тот, у которого был «амилькар»?
— Он самый. Так вот, это секретарь Браббана.
— Браббана?
— Моего старика зовут Браббан, Антуан Браббан. Красивое имя, правда? Вообще-то у него десятки имен, одно красивее другого.
— Похоже на «Ландрю».
У Фаби сделался такой вид, будто ее громом поразило.
— Что ты несешь?
— Испугалась?
— Я? Нет, вот еще.
— А похоже, что испугалась. Правда, знаешь, он, наверное, что-то вроде Ландрю. Будь осторожна.
— Киска, я пришла не для того, чтобы выслушивать твои глупости, ясно? Говорю тебе, он просто жулик и ничего другого.
— Я тебе верю. Ты знаешь его лучше меня.
— Сказать, куда он недавно меня водил? На матч Карпентьер — Сики[92].
— Наверное, мировое зрелище.
— Спрашиваешь. Потрясающее. Сики офигенный. Отправил противника в кено-каут, это надо было видеть. Еще бы меня это не потрясло. Тем более, что мы сделали ставку. Я перетрусила: думала, старик проиграет, но у него был такой уверенный вид.
— Он поставил на Сики?
— Тысячу из расчета десять против одного.
— И не побоялся?
— Он был уверен в себе. Один официант нашептал ему какой-то секрет.
— А что, его официант в этом разбирается?
— Ой, это отдельная история. Похоже, этот тип предсказывает будущее. Он смотрит на звезды, что-то подсчитывает, и готово дело. Никогда не ошибается. Когда старик хочет на что-нибудь поставить, он идет к нему и спрашивает, что будет. Или когда берется за какое-нибудь дело, то тоже идет к нему и, в зависимости от того, что услышит, продолжает или бросает.
— Чушь собачья!
— Говори, что хочешь, только знаешь, со стариком такие штуки происходят сплошь и рядом. В любом случае, победа Сики принесла нам десять тысяч. Совсем неплохо, пока ждешь жирный кусок.
— Про меня не забудь.
— Я о тебе подумала.
Она достала из сумочки купюру в пятьсот франков.
— Купишь себе что-нибудь и оплатишь папины долги в бистро.
— Ты моя любимая сестренка.
— Угадай, куда мы после всего этого отправились.
92
Луи (Бей) Сики (1897–1925) — боксер сенегальского происхождения, живший во Франции. Описываемый поединок состоялся 24 сентября 1922 г.