И в этот момент выше по реке послышался грохот, разбившийся на тысячи мелких шумов. Индеец вскочил на ноги, проявляя все признаки беспокойства.
— Что там еще? — спросил дон Баррехо. — Ты что-то серьезное услышал и почувствовал; но ведь и я услышал это грохотание.
— Наводнение, — ответил дикарь. — Маддалена выходит из берегов.
Глава XXII
ПЛОТ
К счастью, ураганы редко налетают на Центральную Америку, но когда уж Юпитер[111] галопирует на облаке в компании верного Эола,[112] они достигают такой силы, какой мы, жители умеренных широт, не можем себе и представить. Они длятся недолго, но даже этих немногих часов достаточно, чтобы перевернуть вверх дном целые провинции, опустошить огромные плантации и — что самое худшее — выплеснуть реки из берегов.
Торнадо, сначала безумствовавший в высокогорьях, обусловил резкий подъем воды в Маддалене, и теперь гигантская река, к большому неудовольствию беглецов, которые уже были по горло сыты приключениями, включая дона Баррехо, могла вот-вот выйти из своего русла и залить небольшую песчаную равнину.
Хотя ливень продолжался с прежней силой, индеец и трое флибустьеров, обеспокоенных донесшимися до них шумами, мрачно разносившимися по долине, оставили на время свое убежище, желая убедиться в состоянии реки и в серьезности новой опасности, угрожавшей им.
Маддалена вздымалась на глазах. Огромные волны желтоватого цвета катились по реке одна за другой, увлекая за собой в своем головокружительном беге огромные деревья, снесенные со склонов сьерры.
— Tonnerre!.. — воскликнул дон Баррехо. — Нам предстоит еще одно малоприятное приключение.
— А разве ты не отправился из Панамы за приключениями? — спросил его Мендоса. — Ты оставил ради странствий по свету прекрасную кастильянку и великолепно снабжаемый винный погреб. Кстати, верно ли, что в бочках у тебя завелись духи?
— Нет, там был только бедный Пфиффер, — ответил грозный гасконец. — А что касается моей жены, то оставь ее в покое.
— Давайте лучше подумаем о нас, вместо того чтобы заботиться об отсутствующих персонах, — предложил Де Гюсак. — Что нам делать? Вода в реке поднимается с минуты на минуту; в конце концов, вся равнина будет залита.
— Спросите об этом у индейца, который все чувствует и слышит, — ответил дон Баррехо.
Индеец же оставался немым, как египетский сфинкс. Не говоря ни слова и скрестив руки на груди, он смотрел своими черными, постоянно беспокойными глазами на реку как человек, ожидающий с минуты на минуту неприятный сюрприз.
— Смотри-ка!.. — крикнул дон Баррехо. — Теперь он ничего не чует и не слышит, тогда как я, напротив, слышу пугающий шум, который постоянно нарастает.
— Итак? — Де Гюсак вопросительно посмотрел на индейца.
— Наводнение, — ответил тот.
— Вижу, — сказал дон Баррехо. — Пара глаз уставилась на мою физию. Мы спрашиваем тебя: «Что надо делать?»
— Ничего, — монотонно ответил индеец.
— Tonnerre!.. И мы стоим здесь и ждем, когда нас унесет потоп?
— Скала, — ответил индеец.
— Да он похож на пиренейского мула, — взорвался дон Баррехо. — Я и сам вижу скалу. Мендоса, ты можешь сказать пару ласковых этому человеку или лучше вырвать их у него? Мое терпение кончилось, и если бы это был другой индеец, я давно проткнул бы его своей драгинассой.
— Эй ты, людоед!.. — прервал его излияния Мендоса. — Ты что, стал маньяком-убийцей? Избыток приключений явно повредил тебе мозги. Не так ли, мой бедный дон Баррехо?
В ответ он услышал взрыв смеха. И громче всех хохотал весельчак с берегов Бискайского залива.
— Ах, эти гасконцы!.. — едва выговорил Мендоса.
— Они стоят басков. Не так ли? — спросил дон Баррехо.
— Придется признать.
— Наконец-то!.. Ну, так порасспроси этого краснокожего соню, который все слышит и чувствует, но не может принять решение.
— Друг, — обратился Мендоса к индейцу, продолжавшему с беспокойством следить за рекой, — что же нам теперь делать? Отступать к сьерре?
— Слишком поздно, — ответил краснокожий.
— Ну, ноги нас еще слушаются.
— Слишком поздно, — повторил индеец.
— Эй, Мендоса, не теряй времени, — сказал дон Баррехо. — От этого человека ты ничего не добьешься, кроме как «чувствую» и «слышу». Давай-ка лучше сами подумаем, как нам выбраться из беды. Если индейцы предпочитают тонуть, то я не разделяю их выбора. Еще бы ничего, если бы речь шла о том, чтобы пойти на дно в речке хереса, только папаша Ной не подумал о подобных реках.
111