— Тогда приступим, мессер Арнольдо.
Лицо у несчастного фламандца приобрело землистый цвет, тогда как его сотоварищ ухмылялся в усы.
— Чем я еще могу быть фам полезен? — пробормотал фламандец.
— Когда маркиз отправится на Дарьен? Вы должны это знать.
— Как только на перешейке соберется тостаточное количестфо испанских фойск, — ответил фламандец. — С незафисимостью Тарьена бутет покончено.
— А графиня?
— Я знаю только, что сеньор маркиз оттаст распоряжения ф сфое фремя, потому что ее перефезут на галеоне[36] через несколько нетель в бухту Тэфита, чтобы уберечь ее от толгого и трутного путешестфия по суше.
— Как называется галеон? Ты это должен знать, потому что ты в курсе всех дел твоего хозяина.
— «Сан-Хуан».
— Он уже прибыл в порт?
— Еще нет; его штут из Перу с грузом золотых слиткоф.
— Очень хорошая весть для флибустьеров Равено, — пробормотал Мендоса. — Ах!.. Если бы можно было приложить туда руки, вот это было бы дельце! Возьмем его на заметку.
— Дон Баррехо, — сказал Буттафуоко, — запомните название этого галеона.
— Оно вошло мне в мозг железным гвоздем длиной с мою драгинассу, — ответил гасконец.
— Ну а сейчас на время оставим в покое этих людей, — продолжил буканьер. — Мы узнали у них больше, чем надеялись. Пойдемте, друзья.
Они расположились на кухне, где бравый Риос, нисколько не сомневаясь в том, что его жестокий шурин намерен сварить кишки двух пленников, старался поддерживать огонь под полной воды монументальной кастрюлей.
— Заседание Военного совета открывается, — сказал дон Баррехо своим обычным полушутливым-полусерьезным тоном. — Слово имеет сеньор Буттафуоко, единогласно избранный председателем.
— Буду краток, — начал буканьер. — Нельзя терять времени; необходимо добраться до Тароги, где находятся Равено де Люсан и его флибустьеры, чтобы задержать корабль, на котором графиню ди Вентимилья повезут в бухту Дэвида. Без сеньориты мы абсолютно ничего не сможем сделать и нам просто-напросто придется отказаться от экспедиции.
— Мы все готовы отправиться в путь, — сказал Мендоса. — Ты ведь тоже будешь с нами, не так ли, дон Баррехо?
— Там, где нужно наносить удары драгинассой, я всегда приму участие, — ответил страшный гасконец.
— А Панчита?
— Она будет ждать меня под наблюдением моего шурина Риоса. В конце концов я ведь сам распоряжаюсь своей свободой, tonnerre!..
— Однако нам надо найти способ связаться с сеньоритой, — сказал Буттафуоко.
— Беру это на себя, — сказал дон Баррехо.
— Так быстро? — спросил Мендоса.
— Ты же знаешь, баск, какая пылкая у меня фантазия.
— Смотри, как бы тебя не схватили.
— Это с моими-то ногами!.. Да я не боюсь всех оруженосцев маркиза. Доверьте это дело мне, и я гарантирую, что еще до вечера графиня получит весточку от нас, а мы получим ее сообщение. Сеньор Буттафуоко, не подготовите ли пару записок? Могу вам одолжить свой карандаш.
— А у меня есть бумага, — ответил буканьер. — Но я жду от вас чего-нибудь необыкновенного, что было бы достойно ума гасконца.
— Когда задета честь Великой Гаскони, можно побороть тысячу опасностей и совершить тысячу чудес.
— А мы тем временем попытаемся зафрахтовать какую-либо каравеллу, чтобы добраться до флибустьерской Тароги. Ты, Вандо, знаком со многими моряками.
— Нанять судно будет нетрудно, — ответил владелец посады. — Не знаю только, как вы покинете порт. Испанцы стали удивительно любопытны, после того как Равено де Люсан подстерегает их в Тихом океане, и ни один парусник не может выйти в океан без специального разрешения или рекомендации высокого лица.
— Tonnerre!.. — воскликнул гасконец. — Да разве у нас нет Пфиффера и сына испанского гранда? Думаю, у них найдутся подходящие бумаги, подтверждающие свободу действий от имени маркиза де Монтелимара. Мы завербуем этих двух мошенников, пообещав им долю в наследстве великого касика Дарьена. Ну а потом мы подумаем о том, как скормить их тихоокеанским акулам.
— Этот гасконец окончательно стал людоедом, — отозвался Мендоса. — А я-то думал, что после свадьбы он станет нежным, как сахарный леденец!
— Вам нравится моя идея? — спросил дон Баррехо, не обратив никакого внимания на слова баска.
— Конечно, — ответил Буттафуоко, в то время как он что-то быстро писал на листке бумаги, вырванном из записной книжки. — Мы рассчитываем покинуть Панаму сегодня вечером, подумайте о том, как освободить графиню.
— Обещаю вам показать, как поступают гасконцы, когда они этого хотят. Риос, запрягайся в тележку, мы отвезем бочку назад в таверну. Днем нам не придется иметь дело с нахальными пьяницами. Друзья, до вечера. Мы встретимся перед закатом.
36