Место демонстрации было назначено Бени Пеледом и Мотой Гуром в Шарм-эль-Шейхе. Там можно было полностью затемнить летное поле, и туда, к южной оконечности Синайского полуострова, Шани придется лететь в темноте довольно долго, что весьма похоже на условия операции. Интересно, однако, что у Шани была полная уверенность в своей способности произвести посадку на затемненную полосу незнакомого ему аэродрома в Энтеббе, чего он не мог сказать об аэродроме в Шарме. Дело в том, что полоса в Энтеббе почти идеально подходила для высадки в темноте благодаря удобному расположению у воды, что позволяло радару ясно отделить дорожку от моря. В Шарме условия были другими. Там полоса начиналась не у берега, как в Энтеббе, а на значительном от него расстоянии. Кроме того, в Шарме она шла не перпендикулярно линии берега, а параллельно. Из-за двух этих обстоятельств радару трудно было различить ее. Поэтому Шани решил лететь в Шарм при свете дня и предварительно поупражняться до того, как он продемонстрирует высадку начальнику Генштаба и командиру авиации. Он знал, что начальник Генштаба не одобрит этот его шаг, если узнает о нем, но знал он и то, что неудачная демонстрация посадки перед начальником Генштаба будет смертным приговором операции. Шани, конечно, не хотел, чтобы операция не состоялась из-за «неверного суждения сухопутного человека», даже если этот человек — высший армейский начальник.
Сразу же после встречи с Йони в Части Шани и Айнштейн, не тратя времени зря, полетели в Синай, чтобы несколько раз испробовать там подлет к полосе в Шарме и посадку на нее. Им еще надо было засветло вернуться на север, чтобы захватить с собой на юг начальника Генштаба и командира авиации.
Лихорадка приготовлений в Части не прекращалась ни на минуту. По мере того как выяснялись подробности, касающиеся старого здания терминала, в парусиновый макет вокзала вносились поправки. Учения разных звеньев на модели уже начались, командиры особенно налегали на отработку отдельных действий и на взаимодействие вооруженных сил друг с другом. Пока тренировалось одно звено, другое готовило снаряжение. В числе прочего проверили, способен ли «мерседес» с девятью солдатами подняться в «геркулес» по сходням. Йони участвовал не во всех этих тренировках, поскольку у него было много других дел, в том числе и встречи в Кирие, однако все эти дела не помешали ему проверять, как идут тренировки. «Я помню его возле нас, рядом, во время тренировок, как он нас подбадривает и кричит»[56].
В процессе планирования и на учениях Йони старался выделить самое важное. «Мне запомнилось, — говорит Ави, — в частности, из разговоров с ним во время поездки в машине, что его занимали и беспокоили четыре главные проблемы. Первая внезапность нашего появления; вторая не допустить, чтобы к терминалу с разных сторон стекалось подкрепление; третья — суметь быстро обнаружить террористов в терминале, чтобы не ошибиться нанести удар по ним, а не по обычным гражданам; ну и еще — проблема башни».
Время шло и сжималось; часы, оставшиеся до большого ученья-модели, сокращались, как и часы, оставшиеся до самой операции. Йони время от времени проверял, как идет подготовка снаряжения и вооружения. Один из командиров части помнит, что Йони сделал выговор тем, кто был занят снаряжением джипов, убедившись, что в назначенный час машины не готовы. Состоялось еще одно совещание офицеров, на котором Йони окончательно решил еще несколько вопросов, как, например, закладка взрывчатки на взлетно-посадочных полосах при отступлении и возврате к самолетам. Йони считал, что эвакуация с аэродрома будет одним из самых опасных действий еще и потому, что, оказавшись уже в самолете, наши бойцы останутся, в сущности, без защиты. Закладка взрывчатки должна создать впечатление, что военные все еще там, на земле, и это сможет удержать или задержать угандийские вооруженные силы, не допустить их к новому терминалу в то время, когда там происходит эвакуация и вылет.
На этом совещании он решил также, что «мерседес» точно возьмут для операции, после того как выяснилось, что требуется для его починки. Другой «мерседес» достать не удалось, несмотря на обращения Части к военным инстанциям. Йони решил, что, если «мерседес» остановится на пути от самолета к терминалу, его «пассажиры» не станут задерживаться, чтобы починить его, а оставят машину и поедут к терминалу на джипах.