Голос, читающий стихи, звучит по-взрослому, задумчиво, немного не так, как несколько лет назад, когда он впервые открыл для себя поэтические переводы Жаботинского. Мы всей семьей сидели у нас в столовой в Америке, а Йони задерживался и все не выходил к столу. Наконец ворвался с открытой книгой в руках и прочел нам, не спрашивая нашего согласия, «Ворона», а после — «Аннабель Ли», восхищаясь красотой звуков и настроением, разлитым в этих стихах. Мне хотелось тогда, чтобы он поскорее кончил и сел. И хотя его почти детский энтузиазм показался в тот момент странным (мне, двенадцатилетнему мальчику!), но поразительно, как глубоко запала мне в память эта картина — то, с каким подъемом он читает прекрасные строчки, волнение в голосе, горящие, устремленные в книгу глаза; будучи уже молодым человеком, я искал эти переводы, поскольку английский оригинал меня не удовлетворил. В этот раз, в Иерусалиме, я терпеливо слушаю, как он читает «Перед статуей Аполлона», и слежу взглядом за строчками. Мы кончили разбирать стихи, Тути уговаривает остаться у них ночевать. Снаружи — проливной дождь. Я почему-то отказываюсь и иду на угол ждать автобуса. Уже темно. На улице холодно, дождь хлещет в лицо.
«Сегодня я вел машину, — рассказывает он мне и Биби, Уже год, с одиннадцатого класса, у него есть американские водительские права. — Вдруг заметил, что еду быстро, как я привык, и тут машина слегка вильнула на повороте. Я подумал: сейчас слишком резко поверну руль, не сразу нажму на тормоза — и все, конец жизни. Жизнь вдруг показалась такой ощутимой, такой дорогой, что я поехал медленно-медленно и осторожно. Это было так, словно жизнь висит на волоске и в любой момент, если весь не сосредоточишься на каждом своем движении, — она оборвется».
Через год, в заснеженный зимний день, я лезу к нам на крышу — хочется уединиться. Нахожу там тетради Йони за двенадцатый класс, перед его возвращением в Страну для службы в армии, и в них — напечатанное на машинке стихотворение Шекспира. Долго читаю его. Понимаю только частично, в основном с помощью короткого сочинения, которое Йони написал о нем в классе, но большего мне и не надо, главное понятно:
Мы сидим за столом в нашем доме в Иерусалиме за субботним обедом. Мои родители — по обоим концам стола, мы, дети-школьники, по бокам. Постелена белая скатерть, на ней тарелки и остатки еды, в воздухе свободно носятся звуки нашей беседы. Напротив, в открытом окне — красные цветы посаженного матерью в саду дерева.
Йони, справа от меня, отхлебнул воды из стакана. «Какая вкусная вода!» — говорит он, и в его голосе удовольствие.
Он снова отхлебнул из стакана. Подержал воду во рту, поболтал немного, наконец, пропустил в горло. Улыбнулся сам себе, довольный. Жизнь ему всего дороже в тот момент и удивительно вкусна.
Глава 8
В четырнадцать ноль-ноль началось заседание правительства. Перес и Рабин полагали, что, коль скоро они оба поддержали операцию, обсуждение будет кратким. Но они ошиблись, обсуждение продолжалось гораздо дольше намеченного. Произошло это из-за объяснений начальника Генштаба Моты Гура. После того как Гур представил в общих чертах операцию, один из министров спросил; «Сколько ожидается пострадавших?» Гур объяснил, что это трудно предсказать заранее. С одной стороны, он вынес положительное впечатление от генерального учения-модели, которое прошло накануне ночью, и потому полагает, что есть хорошие шансы на успех операции. Число пострадавших среди заложников, по всей вероятности, будет незначительным, но все же может достичь и двадцати человек[76]. Вместе с тем, продолжал Гур, никогда нельзя знать, что может случиться в ходе военной акции. Успех действия зависит от его полной внезапности. Если террористы будут предупреждены хотя бы за минуту, они смогут уничтожить заложников несколькими гранатами и очередями «Калашниковых», и добравшимся туда бойцам будет уже некого спасать. К тому же отряд действует на расстоянии многих часов полета от Израиля. Случись какой-нибудь сбой, может создаться ситуация, при которой никому из отряда не удастся спастись и вернуться домой. А отправляются на акцию, подчеркнул Гур, самые лучшие люди, которые есть в государстве Израиль.
75
(Сонеты Шекспира в переводах С. Маршака. М.: Госполитиздат. 1960. С. 71)
76
1. Возможное количество пострадавших, которое назвал начальник Генштаба, взято из кн.: Полет 139, с. 291.