Через какое-то время самолет начал «прыгать». Усидеть в «мерседесе» стало трудно, люди вышли из него. Йони прошел вперед, к кабине пилота, маневрируя по крышам машин.
Там собралось много офицеров. Просторная кабина была переполнена. Большинство сидело на маленьких плетеных табуретках. Впереди, в кресле пилота, — Шани, справа от него — Айнштейн. Сразу же за ними штурманы.
Рами Леви, прикомандированный к ним гражданский пилот, рассматривал путеводитель Джепизен. Он готовился, если придется, вести переговоры по радио с контрольной башней Энтеббе и хотел как следует продумать свою «легенду». Изучая по страницам путеводителя местоположение разных аэродромов в Восточной Африке, он решил, что лучший вариант — представиться кенийским самолетом, вылетевшим с аэродрома Кисуму в Кении, у границы с Угандой. Рами выучил про себя слова сообщения, которые он употребит. Потом уселся на полу самолета. Расстелил рядом карту Уганды и стал составлять список расстояний и высот для приземления в Уганде.
Айнштейн попросил, чтобы ему передали кусок пирога. О доставке еды экипажу во время полета заботились летные инспекторы, благо после загрузки багажа в самолет работы у них было немного. В кабине на подносе лежал пирог, и Йони, который находился поблизости, послал кусок Айнштейну. Но Айнштейн вернул его Йони со словами: «Нет, я хочу мягкий кусок, из середины, а не с края».
Йони улыбнулся и обронил: «Уж эти мне пилоты! Разбаловались, край ему, видите ли, не по вкусу!» Он передал Айнштейну другой кусок пирога и сам съел кусок.
Время от времени Йони и Дан Шомрон спрашивали у штурмана про маршрут и где они сейчас точно находятся. Шани еще раз обговорил с Шомроном и Йони тот факт, что посадка состоится в любом случае будет ли аэродром освещен или нет. Оба они полностью поддерживали план Шани — сделать вид, что самолет в опасности, в случае если фонари на аэродроме будут погашены. Йони еще раз просмотрел представленный разведкой новый материал и опять обсудил с Шомроном и Хаимом отдельные детали, связанные с операцией, в частности тот момент, когда Шомрон с его джипом звена КП прибудет на старый терминал[79].
Йони немного поговорил с Матаном Вильнаи, который тоже был в кабине. Они были знакомы не только по военной службе, но еще с детства, когда жили в одном районе Иерусалима. В 1968 году, учась в Еврейском университете, Йони ходил советоваться с Матаном. Он рассказал ему о своем намерении вернуться в армию, но колебался, не зная, куда лучше пойти. «Как по-твоему, — спросил меня Йони, — стоит ли мне вернуться в свой батальон парашютистов и быть там командиром роты или пойти в Часть Биби? Что, по-твоему, предпочтительней?» Матан, который тогда был в парашютных войсках, ответил без колебаний, что на его месте он выбрал бы Часть. Через несколько недель Йони действительно прибыл в Часть младшим командиром. Теперь, спустя семь с половиной лет после того разговора, он — командир этой самой Части — стоял рядом с Матаном в кабине самолета который нес их обоих над Африкой к югу.
Йони говорил также с подполковником Хаимом, с которым был знаком со времени службы в особой части «Харув». Во время разговора Йони вдруг сказал:
— Если он там будет, я его убью.
— Кого ты имеешь в виду?
— Иди Амина, — сказал Йони.
Хаим был поражен, услышав это. Он просил Йони выбросить из головы подобные мысли, но Йони был глух к его просьбам. «Ты не должен делать ничего такого, о чем не было договорено. Во всяком случае, на это следует получить разрешение», — сказал ему Хаим.
— Не собираюсь спрашивать. Если Иди Амин там — я его убью, — сказал Йони, не вдаваясь в объяснения. Для него причины разумелись сами собой.
«В каком безумном мире мы живем! — писал Йони в двадцать три года. — В двадцатом веке люди достигли Луны и рвутся дальше. Двадцатый век видел Гитлера и совершенные им массовые убийства. А еще раньше видел двадцатый век ужасную Первую мировую войну. И ничему не научился. Сегодня мы свидетели того, как целый народ мрет от голода[80].