«Я смотрел на Йони с расстояния в два сантиметра, нос к носу, а он спал сном младенца. Я спросил штурмана Цвику, когда Йони лег спать, и он сказал мне: „Слушай, он пошел спать и просил разбудить его незадолго до посадки“. И в голове у меня забегали мысли: откуда у него это спокойствие? Тебе вот-вот в бой, а ты спишь себе как ни в чем не бывало! Я оставил его и пошел на свое место»[83].
После того как Шани вернулся, Рами Леви тоже решил немного полежать. Он слегка пододвинул Йони, чтобы освободить себе место. «Тот чуть-чуть подвинулся и продолжал спать. Я прилег рядом немного отдохнуть — знал, что не усну. Я не знал, кто такой Йони, видел только, что подполковник в пятнистой форме лежит, усталый. Не знал, что он командир Части, но видел его в кабине. В нем было что-то доминирующее — такое у меня создалось впечатление. И я сказал себе: „Эти парни наверное не спали несколько дней“. И помню, в голове у меня мелькнула мысль: и кто знает, не последний ли это его сон».
Когда Йони разбудили, самолет уже приближался к озеру Виктория. Большая часть полета над Африкой прошла над территорией Эфиопии. Время от времени пилоты сообщали, где они находятся, с помощью заранее оговоренных кодовых слов.
Границу между Эфиопией и Кенией пересекли над огромным озером Рудольфа и оттуда проследовали над западным районом Кении в юго-юго-западном направлении. Несмотря на то что летели они высоко, облака все же были над ними и время от времени поливали самолеты дождем. По рации сейчас слышался разговор контрольной башни в Энтеббе с пилотом самолета «Бритиш эйрвейс» в момент его взлета с тамошнего аэродрома. Точно в назначенный срок, в двадцать два тридцать по израильскому времени достигли озера Виктория — залива на территории Кении у города Кисомо. Там, по плану, первый самолет должен был отделиться от трех остальных, и там же началось снижение перед посадкой в Энтеббе. Угодили в очень бурную погоду, искры скопившегося в воздухе статического электричества мелькали на переднем стекле самолета.
Три самолета, которые должны были ожидать в воздухе, дав первому самолету примерно шесть минут на выполнение главного действия, кружились в буре в витках снижения, а первый самолет продолжал лететь вперед один, прямо к озеру Виктория. Направление его было на запад, к большому острову к югу от Энтеббе. Сфокусировавшись в этой точке, самолеты смогут продолжать путь по прямой линии на север к аэродрому. Впервые возникла связь с самолетом КП, кружившим над ними. Здесь, над землей Черной Африки, свободно говорили на иврите, безо всяких кодов. «Ты уже видишь огни на посадочной полосе?» — спросил Бени Пелед Шани, и тот ответил, что пока еще нет.
На этой стадии, во время пересечения очага бури над озером Виктория, Йони прошел в хвостовую часть самолета. Часть солдат все еще спали. Йони прошел, разбудил спящих и приказал надеть патронташи и приготовиться к посадке. Гиора, который спал в «мерседесе», помнит, как Йони разбудил его с улыбкой. Йони нагнулся, чтобы разбудить Амицура, спавшего на полу самолета, под машиной. Шломо, как и свойственно солдату, сомневался, сколько слоев одежды надеть: из-за бури ему было неясно, холодно или тепло там снаружи, в Уганде. Алик, спавший большую часть полета на капоте одного из джипов, проснулся и почувствовал голод, поскольку, когда ели в Шарме, он совсем не ел, и пошел в кабину поискать чего-нибудь утолить голод.
И Рани проснулся — впервые с тех пор, как уснул в начале полета. Когда вылетали из Шарма, еще не было окончательного разрешения на операцию, поэтому Рани спокойно закрыл глаза, в полной уверенности, что самолетам вот-вот велят вернуться в Израиль. Теперь, проснувшись, он вдруг обнаружил, что скоро приземлится в Уганде. И впервые почувствовал некоторое волнение. Посмотрел в окошко рядом. Буря уже была позади, и усеянное звездами небо освещало внизу воду озера Виктория. Рани продолжал сидеть на месте, повторяя про себя порядок действий отряда, представляя себе терминал и расположение его дверей.
Бойцы заняли свои места в машинах. Момент посадки приближался, и волнение людей достигло предела. Тут Йони совершил нечто исключительное, из ряда вон выходящее, такого не было раньше ни перед одной операцией. Он прошел вдоль ряда машин, пробираясь по крышам джипов, от солдата к солдату, от офицера к офицеру, и — улыбкой и словом, иной раз пожатием руки — подбодрил каждого из своих людей.