Интегрировать данные из памяти танка во что-то полезное для человека было непросто. Ему пришлось отбросить гигабайты информации как не имеющие отношения ни к чему, кроме брони и Хеллбора. По сути, его инструкторы ожидали, что он будет выполнять приказы людей и импровизировать при помощи грубой силы и огневой мощи. Тем не менее, он был одним из старейших выживших Боло Марк XXXIX и в ходе своих многочисленных сражений научился некоторым тонкостям. Правило было простым: .
По сути, приходится прятаться.
Что ж, это исключено. Я уже убил более одной десятой процента из них, так что можешь не сомневаться, они знают, что я здесь.
Его мысли невольно обратились к лейтенанту Браунинг…
— Доброе утро, Грей. — теперь, когда Грей к нему привык, Хэл редко беспокоился о своей физической форме. — Если позволишь прервать твои размышления, я хотел бы тебе кое-что показать. — на столе рядом с ним появилась миска с какой-то бледно-белой кашей. — После того, как ты поешь, конечно.
Грей попробовал кашицу ртом и пальцами. Она была почти безвкусной, но, поскольку он никогда не ел ничего другого, ему не с чем было это сравнить. Без сомнения, его организм наслаждался ею.
После этого он смыл остатки со своей короткой бороды и повернулся лицом к мерцающему свету, который плавал рядом с кроватью. — Я готов.
Перед ним появилась яркая точка света, и голос произнес:
— Следуй за мной.
Существо вело его по запутанному лабиринту пещер. Иногда зеленые водоросли давали мягкое освещение, а иногда его освещало только мерцание Хэла. После почти часа карабканья по камням и ударов головой о низкие потолки, путь закончился в огромном помещении. В центре, в метре от гладкого плоского пола, что-то светилось; что-то, что цеплялось за его внутреннюю сущность.
Это была крошечная вселенная. Только взглянув на нее краешком глаза, он смог увидеть ее всю, но то, что он смог увидеть, было прекрасно, до такой степени, о которой он и не подозревал. Газовые облака и кружащиеся галактики в цветах, которые будоражили воображение…
— Но… Как?
— Возможно, тебе будет лучше видно, если ты закроешь глаза, — сказал Хэл.
Он закрыл их и, будь он проклят, если каким-то образом не оказался… внутри этой штуки.
…Галактики, солнца в кажущейся бесконечности, планеты, и крошечные существа, которые строят замысловатые города из выдувного стекла и драгоценных камней…
— Нам потребовалось четыреста тысяч планетарных циклов, чтобы построить это. Это всего лишь модель. Возможно, еще через миллион циклов мы сможем создать полномасштабную.
Грей открыл глаза и неохотно отошел. Он повернулся спиной к маленькой вселенной и зашагал обратно по пещере. — Как красиво, — прошептал он. На планетах были даже крошечные существа… города… цивилизации…
Должно быть, он сказал это вслух.
— Что-то вроде… квантовых бактерий, — сказал Хэл. — Тем не менее, мы признаем свою ответственность за них. Разумные силы готовы присматривать за ними и защищать их. Вы могли бы назвать их “ангелами”.
Грей почувствовал что-то, легкое прикосновение к своему разуму.
— Если мы умрем, эта модель умрет вместе с нами, а большая модель, которую мы когда-нибудь построим, никогда не появится на свет. Мысль о том, что мы, возможно, никогда не достигнем своей цели, глубоко тревожит нас. Как солдат, ты должен знать, каково это — никогда не стать тем, кем ты можешь быть. Вот почему мы хотим выжить, Грей. Чтобы творить.
Корабль Анишей бесшумно подплыл к нему, завис, и смертоносный лазер нашел его…
— Ты должен проснуться, Грей. Ты должен проснуться, прежде чем…
С огромным усилием он вырвался из объятий сна. Вынырнул из него.
Так больше не могло продолжаться. Сны съедали его заживо.
Была глубокая ночь, но он больше не мог заснуть.
Медленно, неохотно он подключился к своей памяти и начал искать лейтенанта Браунинг.
— Что бы ты делал, если бы больше не было войн? — она использовала одну из его отражающих поверхностей в качестве зеркала и расчесывала свои короткие каштановые волосы.
— Не знаю, — сказал Грей. — Полагаю, меня отключили бы и отправили на слом. А что бы делали вы?
— Я бы вернулась на Землю — ты же знаешь, откуда я на самом деле родом, — встретилась бы с каким-нибудь милым мужчиной и завела бы настоящий дом. Я бы спала ночью в постели, а не в какой-нибудь грязной дыре, и у меня был бы мужчина, который любил бы меня, делил со мной жизнь и занимался со мной любовью. — она сделала паузу и улыбнулась, — у меня были бы дети, и впервые в моей fucking жизни у меня был бы шанс стать счастливой.
— Тогда я надеюсь, что это будет последняя война, — сказал Грей, имея ввиду именно то, что сказал.
Она отбросила щетку и с грустью посмотрела на его передний оптический датчик. — Они обманули тебя. Ты самое доброе и заботливое создание, которое я когда — либо встречала, и я бы вышла за тебя замуж, если бы ты был мужчиной. Но ты никогда не сможешь стать мужчиной — и никогда не обретешь ни покоя, ни счастья. У тебя должно быть лучшее будущее.
— Я счастлив, когда вы разговариваете со мной, — сказал Грей, и это тоже было правдой.
Он прервал воспоминания и углубился в изучение отношений.
В конце концов, она перестала ездить на R&R[31]. Вместо этого она решила проводить со мной все свое свободное время, гуляя или просто лежа в моей тени, доверяя свои надежды и мечты. Это было… непохоже ни на что, что он когда-либо делал.
О той ситуации он почти ничего не помнил. У него сгорело так много датчиков, и он испытывал такую сильную боль, что ничего не мог разобрать. У него было яркое воспоминание о наземных войсках, приближавшихся к нему, а затем он был отключен…
Когда его восстановили и снова подключили к сети, в его роту был назначен еще один Боло. Когда он спросил о лейтенанте Браунинг, ему сказали, что она уволилась и уехала домой. Он подумал, что она могла бы ему написать — иногда человеческие ветераны так поступали с Боло. Но больше он ничего о ней не слышал. В глубине души он надеялся, что она обрела счастье, к которому стремилась.
Но это не объясняло его сон.
Лазер Анишей нашел его, и он почувствовал, как керамическая броня превращается в пар, сантиметр за сантиметром. — Значит, я должен умереть. Чего я не понимаю?
— Грей, — теперь в ее голосе звучало отчаяние, — Грей, мой самый верный друг, ты должен проснуться, пока я не умерла…
Он отчаянно пытался проснуться, но на этот раз сон не отпускал его. Он не мог убежать, и это было хуже всего, что с ним могли сделать Аниши, когда преследующее его воспоминание заключило его в свои холодные объятия. Воспоминание было в нем, ясное как зрение, четче любого сна. Правда.
— Мой монитор показывает, что вы умираете.
— Браунинг! Ты нарушила радиомолчание. Отключись! Они найдут тебя!
— Я знаю, но я не могла позволить себе умереть, не сказав ничего. Я люблю тебя, ты, большой тупой сукин сын! Я люблю тебя…
Это были ее последние слова.
Каждый удар камня соскабливал крошечный кусочек металла. Грей поднял маленькую деталь и, прищурившись, посмотрел на нее. Практически достаточно. Он осторожно продолжил свою работу.