— Ферзан — расскажи мне все, что знаешь о нем, — потребовал грек.
— Все о человеке знают лишь боги. Он из Гиркании — страны волков, но родители — чистокровные персы. Отец — простой рыбак. Но сына отдал учиться. Говорят, у него — острый ум. Именно благодаря этому, его призвали ко двору Дария. Точнее, тогда этого трусливого человека звали еще Кодоманом. Ты же знаешь, он был сатрапом Армении. Вместе с ним Ферзан оказался в столице. Однажды он оказал царю неоценимую услугу и стал одним из его доверенных лиц. Дарий — слабый политик, но раньше окружал себя талантливыми придворными. В этом была его сила.
— Почему раньше?
— Люди меняются. А на троне — меняются очень быстро.
— Он прибыл сюда с тысячей бессмертных, — уточнил Элай, — и он — их командир. Его возможно подкупить или запугать?
— Чтобы подкупить, у тебя не хватит денег, а что касается страха… — Пепе сделал паузу. — Я расскажу тебе одну историю. Это было зимой. Ферзан возвращался из Бактрии[43], где занимался тем, что по приказу Дария устранял одного продажного сатрапа и сажал на его место Бесса. Так получилось, что гирканец с небольшим отрядом отстал от основных частей. Места, по которым они проходили, мало назвать дикими. Непокорные племена, живущие там, столетиями терроризируют соседей. И нет на них никакой управы. Ферзан попал в западню, вынужден был сменить маршрут, пробиваться через заснеженные перевалы. В дороге начали пропадать люди. На лагерь враг не нападал. Невидимый, он одновременно присутствовал повсюду, день за днем, ночь за ночью нанося персам урон.
Их оставалось сотни полторы: измученные долгой дорогой солдаты и дюжина бессмертных — все сплошь из знатных семей. Аристократы. Во время одной из ночевок в горах похолодало так, что не было сил разжать скулы. И никаких дров. Голые скалы и камни, за которыми то и дело мелькали чьи-то тени: то ли дикие звери, то ли вражеские лазутчики.
Ферзан решил отправить людей на поиски нефти. В тех краях — это вообще единственное топливо. В долинах горючая жидкость бьет прямо из-под земли. Когда встал вопрос о том, кому совершать безнадежную вылазку, гирканец назначил лишь бессмертных.
— Простолюдин послал на верную смерть своих знатных подчиненных. Этот парень начинает вызывать у меня симпатию, — пошутил Элай. — Неужели его послушались?
— Как ни странно, да. Двенадцать всадников отправились вниз. С чем им там пришлось столкнуться, скольким опасностям они подверглись, скольких врагов перебили, не знает никто. Но они вернулись — раненые, изможденные. Приволокли в бурдюках нефть, вырыли траншею вокруг шатра Ферзана и залили ее доверху. Ткань палатки была измазана черным. Когда командир вышел наружу, вся потрепанная дюжина стояла перед ним, и каждый держал в руке зажженный факел. Бунт был налицо. Наш щитомордник, нахмурил лоб, посмотрел в глаза бессмертным, прочел в них яростную решимость, невозмутимо поблагодарил за доблесть, вошел обратно в палатку, лег и уснул.
— Откуда знаешь, что он спал? — спросил Элай. — Был рядом?
Пепе пропустил вопрос мимо ушей и продолжил:
— Стоит ли пытаться запугать такого человека? Решай сам. Те двенадцать бессмертных знали, что сожги они сейчас командира, им ничего не будет. Никто в столице об этом даже не узнает. А если узнает, то не осудит. До конца похода дожили десять бунтовщиков. К исходу весны Ферзан устроил так, что все они друг за другом отправились к предкам. По разному, но сам он всегда был вне подозрений.
Где-то далеко хранитель Оракула ударил в медь. Мрачный, нарастающий волнами звук, отражаясь от стен, проплыл по двум коридорам. Пока его эхо, затухая, металось по подземелью, собеседники молчали.
— Те, кто был сегодня на площади, они ведь не бессмертные? — спросил Элай, когда все стихло.
— Воины, тем более всадники, бесполезны в тайных операциях и выслеживании шпионов. Для этого у Ферзана есть специальная команда, он ее долго создавал. Самые смышленые из персов. Их зовут "Уши царя", и на их счету десятки раскрытых заговоров. Эти людишки вынюхивают и выпытывают, собирают сведения по крупицам, обрабатывают их и передают своему руководителю. Все ниточки от доносчиков из всех уголков бескрайней империи сходятся к нему. И он один решает, как распорядиться полученной информацией: доложить ли наверх или повременить, использовать ее во благо государству, или во благо себе.
Пепе говорил по-гречески с легким понтийским[44] акцентом. Вряд ли он был эллином, — рассудил Элай, — скорее всего либо долгое время провел в греческих колониях на севере, либо родился там.
43
Бактрия — область, располагавшаяся на территории современных Афганистана, Узбекистана и Таджикистана.
44
Понт — северо-восточная часть Малой Азии, примыкавшая к Черному морю. Располагался на территории современной Турции.