Как-то раз девушка попыталась было выведать, кто этот жестокий человек и почему юноша вынужден ему служить, но Кайс отделался какими-то общими фразами. Агния попробовала по-другому задать вопрос, но тогда ее спутник наотрез отказался обсуждать эту тему. Столкнувшись с таким упорством, гречанка потребовала, чтобы он больше не рассказывал ей о таких ужасах, но все равно потом слушала с замиранием сердца.
В городе тем временем становилось все неспокойнее. То и дело происходили стычки между персами и вавилонянами. Стража и войска их быстро подавляли и разгоняли дебоширов, но волнения вспыхивали вновь. Напряжение росло, возможно, и не без подзуживания агентов Элая, которые, получив немалые деньги, могли позволить себе швырять их направо и налево.
Кайс часто говорил, что не придает значения тому, к какому народу или племени принадлежит человек. У тех же персов с эллинами немало общего. Однажды они забрели в общественный сад, разбитый на берегу реки на деньги семьи Эгиби. Там как раз распустились удивительные цветы. Желтые, голубые, лазурные, синие, оранжево-красные, своими острыми, торчащими во все стороны лепестками они напоминали звезды.
— Вы, эллины, называете эти цветы "астерос", — сказал Кайс, — и считаете, что это слезы богини, ставшие звездной пылью и выпавшие на землю. Ровно об этом же рассказывают и наши жрецы. Только богиню звали не Афродита, как у вас, а Анахита[73]. Сам цветок у нас называют "ситора" — тоже "звезда", только на персидском языке.
— Не люблю эти цветы, — промолвила девушка, — они символизируют грусть расставания. У нас из них делают венки и украшают ими головы жены, чей муж уходит на войну. Не хочу здесь находиться. Давай уйдем.
— А у нас рассказывают, что если при полной луне прийти на поле, где растут ситоры, поднять ладони к небу и закрыть глаза, то можно услышать, как они перешептываются со звездами.
— И о чем же они шепчутся? — сверкнула глазами красавица.
— О потерянном царстве вечного блаженства. О необходимости жить на земле среди других растений. Ситоры протягивают стебли к небу и вопрошают о том, когда же они вернутся обратно. А звезды отвечают им, что всему свое время.
Они встречались каждый день. Но все равно, когда его не было рядом, Агния сильно скучала. Она думала о том, где он, пыталась представить себе, что он делает, но ничего из этого не получалось. Молодой человек исчезал, как в пустоту. Гречанка знала о нем лишь то, что он сам готов был о себе рассказать. И это был минимум информации: военный, на службе, всадник. А кто же сейчас, во время войны, рассуждала девушка, не на службе? Кто не военный? И кто из персов благородного происхождения не всадник? Сражаться пешком — удел наемников и покоренных народов. Кавалерия — основа персидского войска.
В один из дней Кайс сказал, что приготовил сюрприз и попросил Агнию закрыть глаза. Девушка зажмурилась.
— И не открывай, пока не скажу, — произнес юноша.
Он взял ее за левую руку и коснулся кончиками пальцев того места на сгибе локтя, где под нежно-белой, почти прозрачной кожей учащенно пульсировал кровеносный сосуд.
— Никто лучше египетских жрецов не разбирается в устройстве человеческого тела. Они говорят, что этот сосуд идет прямо от сердца. Один из стариков, который всю жизнь делал мумии, рассказывал мне, что у тех, кто в своей жизни по-настоящему любил, он прочный и полный. А у тех, кто нет — вялый и безжизненный.
Кайс повел пальцами дальше по голубой вене до запястья и ладони Агнии.
— Этот сосуд ведет вот к этому пальцу. На моем языке у него нет имени, поэтому его зовут безымянным. Так вот, в Египте есть обычай — обмениваться кольцами. Причем одеваются они именно на него. На сердце кольцо не наденешь, а на палец можно. Считается, что так сердца соединяются навеки.
Девушка почувствовала прикосновение металла.
— Теперь все! Можешь открывать.
На пальце сверкало золотое кольцо с темно зеленым, размером чуть больше ногтя камнем. При повороте его грани приобретали голубоватый оттенок. Это был смарагдос[74] — камень египетских фараонов. Агния часто слышала о нем, но никогда не видела — слишком дорогим он был. Еще один точно такой же перстень Кайс держал на протянутой ладони. Его глаза, которые сейчас почти не уступали по цвету камню в перстне, были красноречивее всяких слов.
Девушка взяла второе кольцо и надела его на безымянный палец юноши.
— Красивый обычай, — произнесла она, — думаю, он распространится во многих землях. А этот камень, он тоже из Египта?