— Так при Сталине их вроде мало, — сказал Романовский. — Все в Москве остались.
— Немного, — кивнул Носович. — Но все равно хватает, лезут со своими проповедями заставляя учить все эти глупости из «Капитала» Маркса. А еще эта атмосфера недоверия и откровенной неприязни из-за чего складывается крайне нездоровая обстановка. Опять же продвигают наверх всяких неучей чье достоинство заключается лишь в том, что они «правильного» происхождения. И еще хорошо если они хотя бы школу прапорщиков успели закончить. Так у большинства за плечами и этого нет… тот же Чапаев… А кто он такой есть?! Фельдфебель. Так на дивизию его поставили! Фельдфебеля на дивизию! И он такой не один…
Деникин и Романовский переглянулись между собой. Понятно что не понравилось Носовичу, он ясно осознал, что после того как весь этот бардак с революцией закончится карьеры в армии нового государства ему не видать, наверх пролезут краскомы с правильным происхождением, а от всех военспецов избавятся как от ненужных вещей выкинув на помойку.
— Ну а потом и вовсе бардак начался… — продолжал рассказывать перебежчик. — Приехал этот Сталин.
— И что?
— Начал вмешиваться в управление войсками. И ладно бы ставил какие-то общие задачи общего стратегического уровня, так нет… это семинарист недоучка стал ставить частные боевые задачи! Представляете?!
— С трудом…
— И мне как-то вспомнилась история Наполеоновских войн. Помните случай, когда ничего не соображающий в военном деле император Александр Павлович возомнив себя великим полководцем вроде своего тезки Македонского, наплевав на слова Кутузова и прочих генералов со своими дворцовыми паркетными шаркунами составил план боевых действий, и чем все это закончилось?
Присутствующие кивнули.
— И тогда я понял, что все, это конец, что стало последней каплей переполнившей мою чашу терпения.
— Что ж, хорошо вас понимаю Анатолий Леонидович. Вы оступились пойдя на службу к большевикам, но ошибиться может любой и каждый раскаявшийся имеет право на прощение и искупление — второй шанс.
— Благодарю вас, господин генерал! Я не подведу!
— Не сомневаюсь в этом.
Побег полковника Носовича с секретными документами конечно же не мог остаться без последствий. Сталин и без того относившийся к военспецам с крайним подозрением приказал арестовать весь Штаб включая самого генерала Брусилова.
Поставленные вместо них краскомы начали лихорадочно перетасовывать подразделения на оборонительных позициях, силы которых стали известны противнику, что привело к хаосу и как следствие к еще большим негативным последствиям, чем если бы все осталось как есть.
Деникин конечно же воспользовался неурядицей в стане красных и, подкорректировав планы, ударил всей своей мощью. И удар этот оказался поистине страшен по своим результатам.
Благодаря танкам и бронемашинам, с таким трудом подготовленные в промерзшей земле оборонительные позиции большевиков сминались с неимоверной легкостью ибо противопоставить им было фактически нечего, так как артиллерийские позиции подверглись бомбовым ударам и массированному артиллерийскому огню со стороны белых. Ну и возник такой фактор, как танкобоязнь.
Большевики в ночь первого же дня боев вынуждены были отойти на вторую линию обороны. Но это не помогло. Два крестьянских полка неожиданно перешли на сторону Добровольческой армии![15] Что стало форменной катастрофой. В и без того трещавшей по швам обороне образовалась огромная дыра в кою и вклинились ударные части белых.
Обороняющиеся не выдержали и побежали, бросая тяжелое вооружение, при этом подразделения попадали в плен целыми ротами, батальонами и полками.
Попытка Сталина закрепиться в городе так же провалилась, ибо оказалось потеряно всякое управление войсками, а с теми частями, что все же удалось удержать под своим контролем Самару было не защитить. Слишком несопоставимы силы. В итоге после трех суток хаотичных уличных боев, город пришлось оставить и отступить, фактически бежать в Казань.
Потери большевиков оказались чудовищны. Дело даже не в убитых и раненых, коих оказалось около десяти тысяч. Почти половина армии оказалась в плену, а вторая по большей части рассеяна. Лишь очень немногие части смогли хоть в каком-то порядке отойти в Казань.