«Кажется староверы переиграли сами себя, чего-то они не учли, или может просто других столь же весомых кандидатов под рукой не имелось, — подумалось в этот момент Михаилу, ибо стало ясно, что Красин с этого момента его со всеми потрохами. — Что ж, как говорится, и на старуху бывает проруха…»
А Леонид Борисович, после вдумчивого разговора с Предводителем под чаек, действительно воспрял, даже осанка изменилась — расправил плечи и в глазах появился живой блеск. Такие люди, работая за идею, полные энтузиазма, чувствуя поддержку единомышленников (а Климова он воспринял за такового ибо его политические взгляды за малым исключением практически полностью совпадали) готовы горы свернуть.
Что до казанских дел, то закрепиться московские большевики в Поволжье не смогли, Каппель, чья жена и дети так же находились в заложниках (а он командовал обороной городка Пестрецы), смог организовать сопротивление, благо Красин не дал его тронуть Дзержинскому, что буквально рвал и метал и жаждал смерти всех военспецов. Да и не особо пытались, если уж на то пошло. Хапнули золото и назад в Москву.
Опять же уральские казаки наконец определились со стороной конфликта, а потому возникла угроза с востока. Пришлось правда Климову пойти на некоторые уступки, в основном чисто символические, вроде обратного переименования Урала в Яик, почему-то кержакам этого очень хотелось, а Михаилу «по барабану». Из значительного — объединение, а точнее присоединение к яицким казакам оренбургского казачьего войска, но правда с условием, что они жестко прижмут алашевцев[17] к ногтю. Что они по итогу и сделали, да так, что отодвинули границу к реке Эмба! Обнаружили кстати множество невольников, что навевало на мысль о карательном рейде по всей Средней Азии.
Что до калмыков, то они получили предложение сходное с тем, что Климов озвучил Крымским татарам, как впрочем и татары с башкирами.
— Осталось разобраться с москвичами и вся европейская часть России окажется у меня в руках, а отбить остальную имея такие ресурсы лишь дело времени и техники.
Один момент лишь беспокоил Михаила, а именно то, что согласно данным разведки, москвичи готовили самую настоящую авиаармаду, ведь Ярославский моторный завод работал в три смены, ну а планер собрать по нынешним временам ни разу не проблема. Другое вопрос, как с пилотами у них обстоит дело. Но надо думать, что добровольцев боле чем достаточно, а учителя найдутся…
Глава 16
В очередной раз собрался Центральный исполнительный комитет партии, чтобы обсудить сложившееся положение в Московской Советской Республике и выработать решения. А ситуация слежалась аховая и продолжала с каждым днем ухудшаться во всех сферах жизни. Но главное это конечно продовольственный вопрос. После того как южные области МСР были отторгнуты Климовым, обирать по сути стало некого и начался натуральный голод, что в свою очередь привело к росту заболеваемости тифом. Началась настоящая эпидемия, люди стали стремиться всеми правдами и неправдами покинуть город, этому препятствовали из-за чего то и дело вспыхивали бунты. Власть партии держалась исключительно на штыках отрядов сектантов коих курировал Бонч-Бруевич и евреев, что кстати тоже не делало обстановку в республике здоровее в психологическом плане, все смотрели друг на друга волками.
Что до больных тифом, то их решили сплавить Климову, ибо они все равно бесполезны, смертность опять же велика, а пока живы потребляют быстро тающие ресурсы. Так что единственный способ покинуть Москву заболеть или «заболеть», что понятное дело порождало массу злоупотреблений властью и за нужный диагноз отдавали последнее…
Так же всех напрягала внешняя угроза. Никто не понимал почему Климов медлит и не атакует. Ведь скоро минует март, а там апрель с его хлябями по которым особо на танках не поездишь, кавалерийскую атаку не устроишь и даже пешком не везде пройдешь. Да и май тоже не подарок. Значит ли это, что Климов ждет лета? Зачем?