– Детям алкоголь нельзя, – пытался пошутить Эрнесто, – у Вани от пива еще больше голова закружится.
– Для шумеров Иван уже давно не ребенок, – совершенно серьезно ответил Сэм, – и даже достиг брачного возраста.
– А вы уверены, что это шумеры? – спросил Ваня.
– Совершенно. Они говорили между собой о том, что ведут нас в Шуруппак, один из крупнейших городов Междуречья. Древний иврит похож на шумерский, я понимаю не всё, только ключевые слова. Они меня тоже понимают с трудом. На данный момент я выяснил в каком мы месте, но вот в каком времени пока не знаю. У шумеров есть календарь, но, как вы понимаете, наше и их время может не совпадать, поэтому в какой эпохе мы находимся, я смогу узнать лишь приблизительно.
– Ген-ген! – опять крикнул разбойник.
– Всё, аудиенция окончена, двигаемся дальше. И, Эрнесто, это вас прежде всего касается, – Сэм бросил строгий взгляд на него, – рекомендую с ними не шутить. Будете скалиться, подумают, что вы смеетесь над ними, а шумеры – народ воинственный, последствия могут быть непредсказуемыми. А вот и город показался! Мы уже почти на месте.
Пленники, охраняемые разбойниками, двинулись в путь. «И зачем я только настоял, чтобы Ваньку распределили на мой корабль, – ругал себя Михаил. – Сейчас бы сын был дома, – он в бессилии посмотрел на свои руки, связанные грубыми веревками. – Сынок, пока я ничем не могу тебе помочь, но обещаю, мы обязательно выберемся!»
Въезд в Шуруппак тщательно охранялся. Массивные ворота образовывали арку из глиняных кирпичей, которая соединялась с городской стеной. На вершине арки круглосуточно стояли в дозоре стражники. Маленькие прямоугольные дома из глиняных кирпичных блоков хаотично теснились на кривых улочках. Дороги постепенно стекались в хозяйственный центр любого древнего поселения – городской рынок.
А он жил своей рутинной жизнью, где всё подчинялось одному основному закону: «Ты – мне, я – тебе». Кузнец, гремящий молотом по наковальне, шум гончарного круга и запах сырой глины. Продавцы зерна, овальными гирями отмеряющие свой товар, и писцы, за плату составляющие документы для неграмотных. Крики птиц, животных в клетках и упрямые ослы, которых ничем не уговорить двинуться с места. Всё это стучало, кричало, мычало и сплеталось в единую песню суетящейся толпы.
Попав на рынок, путешественники во времени удивленно озирались. Все, кроме Сэма, слабо представляли себе древний мир. Их необычные комбинезоны и рыжий цвет волос Кэтрин привлекли внимание зевак. Они смотрели на пришельцев из будущего с не меньшим удивлением, тыкали в них пальцами и что-то неразборчиво кричали.
Постепенно улицы становились более прямыми, стремясь к правильным перпендикулярам. В центре города возвышалось большое здание из таких же глиняных блоков, своей архитектурой напоминающее ступенчатую пирамиду со скошенным верхом. Оно было возведено на высокой насыпи и просматривалось из любой точки Шуруппака.
– Это дворец? Там, на вершине холма? – спросил Вэй у Сэма.
– Нет, скорее, главный храм – Зиккурат. У шумеров было много богов. Основные из них: бог неба Ану, бог земли и воздуха Энлиль, бог воды Энки и богиня-мать Нинхурсаг – покровительница земли и плодородия.
Разбойники привели их на небольшую площадь. Там уже не было расставленных прилавков и кричащих торговцев. В тени пальм отдыхали богато разодетые мужчины. Перед ними на низких столиках располагались раскрашенные в бело-синий цвет глиняные доски, с размеченными на них двадцатью квадратами[25]. Мужчины, поглощенные игрой, с азартом кидали «кости» – черные пирамидки с белыми вершинами – и переставляли по полю маленькие круглые фишки. Позади них стояли женщины, с интересом наблюдая за ходом игры. Было видно, что они знают правила и тоже хотят поиграть, но из скромности отмалчиваются за спинами мужей.
Один из разбойников грубо схватил Кэтрин за руку: – Мунус![26] – крикнул он.
Его громкий возглас отвлек состоятельных граждан от игры, они заинтересовано посмотрели в сторону Кэтрин.
– Что он говорит? – спросил Анри.
– Он говорит, что она женщина, – ответил Сэм, – уточнил, так сказать.
– А разве не видно? – удивился Анри.
– Им – нет, она странно одета, древние люди привыкли отличать пол по одежде.
– Он собирается ее продавать? – шепотом спросил Анри.
– Конечно! Вы еще не поняли?
Одна богатая горожанка, получив одобрение мужа, принялась бойко торговаться за «мунус» с продавцом-разбойником. Кэтрин испуганно глядела на их перепалку, но не позволила страху овладеть собой. Она глубоко вздохнула, гордо подняла голову и смело посмотрела в глаза разбойнику. Тот, почувствовав полный достоинства взгляд «богатой родственницы купца», продолжил препираться, явно поднимая цену: показывал на волосы Кэтрин, на ее странный комбинезон, проводил грязными руками по ее белоснежному лицу, вероятно, таким образом рекламируя свой товар. Но покупательница стояла на своем. Постепенно все мужчины поднялись из-за игральных столиков и окружили необычных пленников.
25
Игра двадцати квадратов – древняя шумерская настольная игра, отдаленно напоминающая нарды.