– Анри, так надо было. Иначе бы нас всех убили.
– Ну а что толку, скоро мы и так сдохнем! Как ты можешь так спокойно реагировать? – снова заныл Анри, глядя, как Вэй старательно собирает остатки каши твердой ячменной лепешкой.
– Не ты ли мне говорил, что Бог призывает вас к терпению и смирению? – спросил Вэй.
– Да, ты прав, вечно я ропщу, а это грех.
Лицо с черными кудряшками заглянуло в хижину.
– А вот и Эрнесто, – Анри широко улыбнулся.
Неунывающий Эрнесто всегда каким-то особым образом действовал на него – словно передавал заряд своего оптимизма. Анри в его присутствии переставал ныть, жаловаться, приободрялся и даже чувствовал себя лучше.
– Как сегодняшние похождения человека с планеты обезьян? – весело спросил Анри.
– Вот, берите, – Эрнесто протянул им несколько фиников, – вам нужно лучше питаться.
Анри и Вэй жадно накинулись на сладкие фиолетовые плоды.
– Скоро будем собирать виноград, я вам тоже буду приносить, – пообещал Эрнесто.
– Спасибо, друг, ты всегда нас выручаешь, – поблагодарил его Вэй.
– Вот-вот! Без тебя мы давно бы ноги протянули! – подтвердил чавкающий Анри. – А что Михаил, как дела во дворце?
– Также. Особых новостей нет. Сеанс связи послезавтра.
– Будешь говорить с ним, попроси передать от меня привет Сэму. Ух, я ему устрою!
– Хорошо, передам, кровожадный ты мой, – покачал головой Эрнесто, глядя, как тощий Анри сотрясает кулаками.
Первые лучи солнца скользнули по желтым тростниковым крышам глиняных мазанок. Зной уже носился в воздухе, день обещал быть жарким. Невольники выстроились, чтобы отправиться на работы в поле, но колонна не двигалась в путь. Надсмотрщики чего-то ждали. Наконец появился писец-счетовод, но не как обычно на повозке, запряжённой волами. Он подошел к веренице рабов пешком в сопровождении двух стражников.
– Рабы, – громко сказал он, – в деревне совершено преступление – украдены три мины[32] ячменя. Признавайтесь, кто это сделал?
– Они этот ячмень еще и крадут? Он им до сих пор не надоел? – шепнул Анри Вэю.
На невозмутимом лице Вэя на миг появилось подобие улыбки. Невольники молчали.
– Рабы, вам лучше признаться, – продолжал счетовод, – иначе будет наказан каждый третий. Один геш[33] ударов плетьми!
Невольники продолжали молчать. Тогда счетовод подошел к началу колонны.
– Ты! – показал он пальцем на первого раба. – Выйди вперед.
Раб покорно сделал шаг. Счетовод продолжал выхватывать из строя каждого третьего, пока не дошел до Анри.
– Ты! – счетовод указал на него.
Анри вышел вперед с остальными несчастными. Сердце его сжалось, он побледнел еще больше. «Почему я? – думал Анри, косясь на плеть в руках надсмотрщика. – Шестьдесят ударов, да я сегодня же отправлюсь на тот свет! Это точно расплата за мои тёмные делишки».
– Не надо никого наказывать!
Анри услышал знакомый голос позади себя.
– Это я украл зерно! – сказал Вэй.
– Вэй, не надо, ты же этого не делал, – Анри пытался отговорить друга, – каждый должен нести свою ношу, я не могу принять от тебя такой жертвы!
– Помолчи, Анри, – зашикал на него Вэй. – Я шестьдесят плетей выдержу, а ты – нет!
Внимание счетовода переключилось на Вэя. Он уставился на него долгим изучающим взглядом, словно проверяя, говорит ли Вэй правду.
– За то, что не признался сразу и отнял мое время, назначаю тебе два геша плетьми! Начинайте наказание! – распорядился счетовод.
Вэя схватили стражники, повели в центр деревни на небольшую базарную площадь, где крестьяне обменивались товаром. Мальчишки плевали в него всю дорогу и кричали: «Вор, вор!». Вэй шел спокойно, не обращая на них внимания.
На площади постепенно собирались свободные крестьяне. Туда же привели Анри и остальных рабов, чтобы видели, какое наказание бывает за воровство. Взгляды Анри и Вэя встретились, Вэй улыбнулся. «Он еще и улыбается, – подумал Анри. – Сто двадцать плетей равносильно смертному приговору!» Вэя привязали к столбу для наказаний. Надсмотрщик схватил плеть и занес ее над ним.
– Раз! – громко крикнул он.
Плеть оставила на спине Вэя красную полосу.
– Два! – продолжал считать надсмотрщик. – Три!
– Господи, помоги ему! – прошептал Анри и опустил голову, он не мог смотреть на то, как убивают его друга.