– Отец, подойди, я не сплю, – голос Мириам звучал глухо, словно из подземелья.
Даже в полумраке комнаты лугаль увидел, что круглое личико Мириам осунулось и побледнело, хотя совсем недавно румянец не сходил с ее щек.
– Помнишь, как мама пела песню: «Львица кормит молоком своих львят, орлица червячками кормит орлят. И только ворон летает весь день, забирает детей, кто не ест ячмень»? Я совсем перестала есть. Меня заберет этот ворон?
Мириам посмотрела на отца, сегодня ее взгляд казался тусклым и отрешенным.
– Нет, дитя мое, обещаю, я всё сделаю, чтобы вылечить тебя.
Царь погладил дочку по голове и попытался улыбнуться, но серьезные обеспокоенные глаза выдавали его тревогу. Мириам слегка растянула уголки губ в ответ, стараясь приободрить отца.
– Дозвольте сказать, повелитель, – Кэтрин пала ниц перед ним.
– Говори! – царь жестом приказал ей подняться.
– Раб Михаил был не только поваром, но и лекарем в наших краях. Он разбирается в лечебным травах и снадобьях. Позвольте ему осмотреть принцессу?
– Как я могу доверить ему свою дочь? Он же раб!
– Повелитель, все лекари уже опустили руки, а принцессе с каждым днем становится хуже. Я видела, как однажды Михаил вылечил от подобной болезни маленького мальчика.
– Веди его! – согласился царь. – Я сам буду смотреть, как он будет лечить Мириам.
Кэтрин со всех ног побежала на кухню.
– Михаил, – второпях объясняла она, – принцесса очень слаба, у нее жар. Я не уверена, но возможно это инфекция, и ей нужны наши лекарства. Я сказала царю, что ты лекарь. Помоги! Жалко девочку!
Михаил вскинул брови:
– Кэтрин, я не имею права, я дал клятву Инженера.
– Я бы использовала свои антибиотики, но у шумеров женщины не могут быть врачами. К тому же у меня нет навыков лечения, не смогу правильно рассчитать дозу, а Инженеров этому учат.
– Отец, пожалуйста, помоги! – Ваня с мольбой посмотрел на него. – Вдруг Мириам и правда умрет?
– Дайте мне минуту подумать, – сказал Михаил.
– Думай быстрее, царь ждет нас в покоях дочери! – поторопила его Кэтрин.
«Девочку действительно жалко, смерть от сепсиса[35] мучительна. Если приступить к лечению сейчас, – рассуждал про себя Михаил, – через неделю Мириам выздоровеет. Но применение предметов из будущего в прошлом – это вмешательство в исторические процессы. Хотя… шумеры ни о чем не догадаются, если не показывать капсулы с лекарствами, просто буду предварительно растворять их в воде. В целом, это не должно сильно повлиять на ход истории и привести к очередному временному парадоксу. Можно попробовать».
Михаил отошел в дальний угол кухни, взял мешок, в котором лежал его комбинезон. Проверив содержимое карманов, он вытащил необходимые лекарства и показал Кэтрин:
– Возьмем кувшин с кипяченой водой, растворим в нем первую порцию этих лекарств: антибиотика и жаропонижающего. Мириам никогда не принимала таких препаратов, поэтому ее организм отреагирует быстро. Думаю, минут через пять-десять температура начнет снижаться.
– Михаил, царь просто так не поверит в подобное волшебство. Это ведь прошлое, здесь люди верят в заговоры. Воде нужно что-нибудь «нашептать».
– Но я не знаю никаких заговоров, я же капитан Временного корабля.
– Придумай! Может, сказку какую-нибудь вспомнишь, но только не на шумерском, допустим, на русском.
– Хорошо, – согласился Михаил. – Иван, пойдешь со мной, будешь помогать «лекарю».
Ваня в первый раз был в опочивальне принцессы. Мириам лежала на белых простынях, ее бледное лицо сливалось с ними. Сначала он даже не узнал ее, так она изменилась за время болезни. Сердце его сжалось. «Лучше бы я заболел, а не она, – подумал он. – Ну, ничего, потерпи пару дней, любимая, скоро антибиотики подействуют, ты выздоровеешь!»
– Раб Михаил, – строго спросил царь, – служанка Кэтрин поведала, что ты был лекарем, так ли это?
– Так, повелитель.
– Я позволяю тебе осмотреть мою дочь, приступай!
Михаил взял руку Мириам, померил пульс – он зашкаливал. Затем осмотрел ногу: она была красная, но без гноя, что вселяло надежду на быстрое исцеление.
«Действительно инфекция, – подумал Михаил. – Неделя антибиотикотерапии и Мириам будет как новенькая».
– Я знаю эту болезнь, великий царь, – уверенно сказал Михаил, – яды проникли в кровь принцессы.
– Сможешь вылечить мою дочь?
– Да, смогу.
– Начинай! – приказал царь.
Михаил взял кувшин с растворенным лекарством, поднес его к губам и нараспев, на чистом русском языке произнес: «Посадил дед репку».