Иван чуть не прыснул от смеха.
Михаил продолжал: «Выросла репка большая-пребольшая. Стал дед репку тянуть». На этих словах Ваня отошел в дальний угол комнаты, где остальным не было видно, как он улыбается во весь рот. Его смешило даже не то, какую сказку выбрал отец, а как реагировал на «заклинание» царь. Он важно кивал головой в такт сказке, внимательно наблюдая за Михаилом, жадно впитывая каждое слово. Михаил закончил декламировать «Репку» и дал выпить лекарство Мириам. – Что это за заклинание? О чем ты там шептал?
– О, царь! Это заклинание о великом старце, который посадил обычное растение. Благодаря его волшебству, оно выросло огромным. Сам волшебник не смог его вытянуть из земли. Он позвал на помощь других волшебников, но и они не смогли. Тогда они позвали последнего – Великую Мышь.
– В своей стране вы поклоняетесь не только вашим одеждам, но и мышам? – удивился царь.
– Это заклинание не о мыши. Принцесса очень больна и один волшебник ей не поможет, нужно призвать всех, даже Великую Мышь!
– Мне понравилось это заклинание. Я пришлю писца, чтобы он записал его с твоего голоса.
– Повелитель, смотрите, принцесса уже не такая горячая, – воскликнула Кэтрин.
Царь потрогал лоб Мириам, температура спала.
Он воздел руки к небу:
– Воздадим хвалу великому богу Ану! Какую награду ты желаешь, раб Михаил?
– Повелитель, я хочу свободы для себя и всех, кто пришел со мной из страны тысячи озер.
– Даю царское слово, как только принцесса поправится, и нога ее заживет, вы получите вольную!
Наутро Михаил прислал Ваню в покои принцессы со следующей дозой лекарства. Мириам спала. Черные колечки кудрей разметались по подушке, тонкие пальцы мирно покоились на белых простынях. Ему так захотелось к ним прикоснуться, взять ее руки в свои и целовать их. «Ты не должен думать о ней, – в который раз говорил себе Ваня. – Она же дочь царя, и вам никогда не быть вместе».
– Иван, – Кэтрин окликнула его, – ты принес лекарство?
Ваня вздрогнул и обернулся. Она была в глубине комнаты и видела, как он долго стоял, любуясь принцессой.
– Она тебе нравится? – спросила Кэтрин.
– Вот еще! – соврал Ваня.
– А твои глаза просто кричат, что ты влюблен.
– Неужели заметно? – Ваня покраснел.
– Заметно пока только мне, но если увидит царь, тебе несдобровать! Иван, не стоит привязываться к Мириам, не мучай себя. Вы из разных времен и из разных миров, к тому же мы скоро покинем дворец.
На протяжении недели Михаил каждый день посылал Ивана к принцессе с кувшином растворенного антибиотика. Мириам быстро шла на поправку. И настал тот день, когда царь дал им долгожданную свободу.
– Капитан, почему вы не выходили на связь так долго? – Эрнесто был встревожен.
– Я не мог. Принцесса заболела, порезала ногу, у нее начиналась инфекция, и я ее вылечил антибиотиками.
Чтобы я не сбежал во время лечения, царь приставил ко мне круглосуточную охрану. Как Вэй?
– Он поправился, мы готовы к побегу!
– Побега не будет.
– Вы передумали, капитан?
– Теперь он не нужен, нам всем дали свободу. Скоро вас доставят во дворец, и мы отправимся к Ною.
Глава 17
Ковчег
Ковчег виднелся издалека и поражал воображение огромными размерами. Спустившись к реке Буранун[36], они обнаружили, что корабль действительно почти достроен. Ковчег имел необычную для корабля форму прямоугольника, скругленного по краям, и больше напоминал подводную лодку. Почти полную герметичность нарушали лишь необходимые отверстия: верхнее окно и дверь, которая служила одновременно трапом. На берегу стояло множество шатров, в которых жил Ной, его семья и люди, работавшие на строительстве ковчега.
– Триста локтей в длину, пятьдесят локтей в ширину и тридцать локтей в высоту[37] – всё как в Библии, – Сэм был ошеломлен. – Друзья, обратите внимание, какие прекрасные образцы древесины. Это так называемое дерево гофер, никто в современности его не видел, но оно из семейства голосеменных, проще – кипарисовых. И еще, если вы не знали, в двадцатом веке одна научная экспедиция утверждала, что нашла ковчег, вернее части конструкции, похожей на огромной корабль. Взятые на анализ образцы показали, что это окаменевшее дерево без годовых колец! Вывод напрашивается сам собой: когда деревья росли, не было смены времен года, температура на Земле была одинаковой! Так называемый парниковый эффект.
– Поэтому меня сбили с толку показатели СИС, когда я первый раз вышел из «Прометея», – догадался Эрнесто. – Тогда я был уверен, что мы в Девонском периоде.