— Почему ты так думаешь? И где находится этот чертов Тринити? Я нашел с полдюжины городов, которые носят такое название.
— Это не город, — возразила Сара, загадочно улыбнувшись. — Но сначала я отвечу на твой первый вопрос. Ты помнишь, что написала маленькая Милева в своем письме? «Если такая сила существует, освобождать ее нужно именно здесь, в самом печальном месте на земле. Поэтому мы остаемся». Будем надеяться, что она исполнила свое обещание и все так же живет рядом с Тринити.
— Ты все еще не ответила на мой вопрос. Где находится Тринити?
— Подумай о том, что говорилось в письме: «…в самом печальном месте на земле». Что тебе приходит в голову?
— Логичнее всего подумать о Хиросиме, но, насколько я знаю, это южный город, сейчас вполне жизнерадостный.
— Ты на правильном пути! — радостно воскликнула Сара. — Только думай не о Хиросиме и Нагасаки, а о предыдущем шаге.
Размышляя о нем, я прошелся по нашей комнатке, которой вскоре суждено было обратиться в пустое пространство, потом подошел к француженке, облачившейся в красную куртку, и выпалил:
— Предыдущим шагом перед ядерными бомбардировками были испытания в безлюдных местах. Ты это имеешь в виду?
— Браво! А еще конкретнее — первую точку на свете, где был произведен ядерный взрыв. Это и есть «самое печальное место на земле».
— Мне нужно посмотреть Википедию. — Я подмигнул Саре. — Я плохо подкован по истории ядерных испытаний.
— Это необязательно. Я сама назову тебе имя этого печально знаменитого объекта: Тринити. Оттуда Милева писала своему деду, выражая намерение там остаться и высвободить тайную энергию.
— Где же это находится?
— Название вполне соответствует предназначению этого места: недалеко от города Сокорро,[54] в пустыне штата Нью-Мексико, именуемой Хорнада-дель-Муэрто.[55] В эпицентре взрыва помещается черный обелиск из застывшей лавы. Там с тысяча девятьсот пятьдесят третьего года начали собираться пацифисты. Они служили мессы под открытым небом, на которые приходили по шестьсот с лишним человек. Не правда ли, достойное местечко для того, чтобы Милева исправила ошибку своего деда, вызвав к жизни мощь его «последнего ответа»?
— Разумеется. Если внучка Эйнштейна все еще продолжает вести активный образ жизни, ее стоит поискать именно там.
— Проблема в том, что летом в Хорнада-дель-Муэрто стоит страшная жара.
— Но вряд ли Милева Эйнштейн живет в палатке напротив обелиска. Скорее всего, она обосновалась в каком-нибудь доме в близлежащем селении.
— И я так полагаю. Там есть деревушка, которая ближе к Тринити, чем город Сокорро. У нее странное имечко — Каррисосо. Вот оттуда нам и нужно начинать. — Произнеся эти слова, Сара бросилась мне на шею и прошептала на ушко: — Я рада, что ты едешь со мной.
Часть четвертая
ОГОНЬ
Огонь — это стихия воли, перемен и страстей.
Это символ желания, творческой энергии и жизненной силы, власти, стремления и силы воли, но также соблазна и чувственности.
Огонь — плод мощной энергии, постоянного желания, поэтому его связывают с инстинктом и интуицией.
Огонь не останавливается перед любыми препятствиями, предрассудками и страхами.
Он действует и распространяется с величайшей скоростью.
Огонь может быть силой разрушительной или же воскрешающей.
Его присутствие — символ гибели ради нового рождения.
Когда возжигаешь пламя, то тем самым даешь силы новой надежде.
Так или иначе, он хранит в себе жизненные силы, и его существование необходимо для жизни, света и тепла.
Огонь согревает или обжигает, придает силы или же разрушает — в зависимости от того, как близко мы к нему подходим и насколько позволяем ему себя выразить.
Огонь придает страсть поцелую, но в то же время — он душа разрушительного оружия.
Мы несем Огонь в своих душах, только поэтому мы и живем.
58
Проект «Манхэттен»
Если я это постигну, то стану часовщиком.
Путешествие к пустыне Хорнада-дель-Муэрто в июньское воскресенье оказалось непростой задачей. Ближайшим населенным пунктом был Каррисосо, поселок на тысячу душ, расположенный посреди ничего. Чтобы добраться досюда, нам пришлось лететь из Нью-Йорка в Миннеаполис, оттуда — в Альбукерке, а затем, на наемной машине, отправляться б куда нам заблагорассудится.