Тишина.
— Ворошилов, хэлло, — не сдавался американец. — Или ты из тех ребят, что с танкера к нам прислали? Do you speak English?
Ответа не последовало. Но и возня прекратилась. Скрипнула дверца, и послышались удаляющиеся шаги.
Быстро застегнув штаны и забыв спустить воду, Макмиллан как ошпаренный бросился вон из кабинки. Гремя сапогами по лестнице, он старался как можно быстрее попасть в единственный коридор, ведущий в санузел.
Оказавшись на последней ступеньке, он успел разглядеть, как на противоположном конце коридора за углом поспешно исчезает чья-то спина.
— Да твою же мать.
В дверь каюты Тараса, всю ночь разглядывавшего появившееся на груди красное пятно, настойчиво постучали. Он спешно убрал в ящик документы Ежи, переданные Савельевым. Зараза продолжала расползаться по кораблю, несмотря на все их куцые попытки отгородиться. Как же, мать ее, так? Надев перчатки, он поспешил открыть. На пороге снова были Яков и Линь Им с неизменным Даном.
— При всем уважении, я сейчас не очень настроен разделять радость Императора от охоты на китов. Хотя зрелище, должно быть, захватывающее.
— Весьма, — согласился Яков. — Но дело совсем не в этом.
— Что-то слупилось? — нахмурился Тарас, за последние часы уже привыкнув ожидать только дурные новости.
— Мы последний час получаем сигнал бедствия с юго-запада, вот по этим координатам, — перевернув, Яков показал папку старпому. — SOS очень слабенький, настолько, что радисты поначалу приняли его за помехи на внутренней частоте.
— Мне ничего не докладывали. Что там — запись, эхо, цикличный сигнал?
— Нет, простая морзянка. Три точки — три тире — три точки. И все. Что вы думаете об этом?
— Это может быть что угодно. Хотите, чтобы мы проверили?
— Хм.
— Но ремонт еще не закончен.
— Не стоит. Думаю, мы все вместе отправимся идентифицировать источник сигнала, когда закончим здесь. Я просто хотел, чтобы вы были в курсе происходящего.
— Спасибо, — ответил Тарас. — С вашего позволения, я сейчас хотел бы побыть один.
— Разумеется, — кивнул переводчик. — Если передумаете, мы будем ждать вас на «Драконе».
Но закрывавший дверь каюты Тарас был более чем уверен, что не передумает. Вернувшись за стол, он постарался отвлечься от вновь накатившей боли в грудине и сосредоточился над картой, вновь и вновь пытаясь выработать более-менее годный план отделаться от танкера. Нужно было как можно быстрее сваливать в Южную Америку. Время играло не на их стороне.
Он еще не знал, что следующей ночью команде «Грозного» выпадет реальная возможность спастись от танкера бегством.
«Судовой журнал.
Земля королевы Мод. Атлантика.
Время в пути — …-ые сутки. (Окончание стоянки — …-ые сутки.)
Отплыли вместе с танкером, но ситуация стремительно усугубляется. Паштета, Треску и Савельева по-прежнему не нашли. К тому же, похоже, я сам подцепил заразу. Черт! Боль в грудине не унимается уже несколько часов и продолжает усиливаться.
На танкере приняли неопознанный сигнал SOS, передаваемый на морзянке. Опять сигналы… Хотя, если бы не они, у нас вообще бы не осталось надежды, и «Дракон» бы нас не запеленговал. Корейцы хотят проверить источник сигнала, а это опять задержка. Этого еще не хватало. Надо скорее отправляться в самостоятельный путь — время утекает, как вода. Но Южная Америка, судя по всему, не входит в планы Императора. Нужно что-то срочно предпринимать. Какой-то план бегства. Зараза расползается со скоростью эпидемии, лекарства у нас нет.
Сколько продержимся, неизвестно. Сколько еще сможем держать в секрете — тем более.
Принявший командование судном старший помощник Тарас Лапшов».
Посмотрев на спящую Леру, положившую руки на прикроватный откидной столик и уронившую на них голову с рассыпавшимися по плечам волосами, Мигель осторожно сел на койке и взъерошил волосы на чесавшейся голове. Сколько же он был в беспамятстве? Да и где, собственно, он находится?
Священник нахмурился, заставляя расшевелиться память, и потрогал саднящий лоб, с которого от его движений коркой отвалилась сухая тряпка. Нос тоже был забинтован. Так. Он был у себя в церкви, потом к нему пришла Лера, уговаривавшая поплыть вместе с ней. Потом… потом он оказался на корабле, она кормила его, и в этот момент пришел ее опекун Батон, бывший в подпитии, и устроил драку, избив его. Дальше провал… Видимо, в тот момент он потерял сознание. Лихорадка, горячка, пробивающиеся сквозь морок чьи-то слова и… поцелуй? Или ему только привиделось? Мигель осторожно дотронулся до своей щеки.
Значит, он находился на лодке и, судя по вибрации, они куда-то плыли. А Лера так все время и сидела возле него. Он посмотрел на тихонько сопящую во сне девушку Верный маленький человечек, которого оставили силы. Спи. Сколько сейчас времени? Скорее всего, утро.
Встав с кровати, Мигель накинул рубаху, размял затекшие члены и тут же покачнулся: голова еще слегка кружилась. Так, без резких движений. Сделав несколько шагов из угла в угол, он встретился со своим отражением в зеркальце на стене.
Приблизившись, осторожно отлепил повязку с носа и тихонько присвистнул, оглядев опухшее лицо с лиловыми синяками под глазами. Хорошо же он ему врезал, чуть нос не сломал. Ладно, жить будем. Отложив компресс, Мигель провел рукой по своей всклокоченной бороде и некоторое время смотрел в глаза своему отражению. Что, в жизни опять что-то происходит? Куда же ты меня зазываешь, отче небесный?
Видуха у тебя, брат, та еще. Тоже, мученик нашелся… Венка тернового не хватает. Так, что за мысли! Вытащив из-под рубахи нательный крест, он поспешно поцеловал его, пробормотав молитву. Прости, Господи, раба твоего.
Отвернувшись, Мигель посмотрел на спящую Леру, из волос которой, привлеченная шорохом, высунулась любопытная мордочка Чучундры.
— Что, устроим ей сюрприз? — подмигнул зверьку священник и перевел взгляд на свою сумку, которую Лера со стула переложила на пол поближе к койке. — Era el el semblante verdadero a los enemigos[33].
Открыв ее и немного порывшись, Мигель достал ножницы и встал перед зеркалом. На пол одна за другой стали падать пряди длинных волос, столько времени скрывавших лицо священника.
Шорох. Отзвук, едва различимый на тонкой периферии слуха.
Извне? Или он пришел из неизведанных, затаенных глубин начинавшего предчувствовать скорую агонию, метавшегося в панике разума? Вот опять. Он повторился снова. Что это такое?..
Хорошо, что они объединились и сбежали. Хотя Савельева было трудно уговорить, пока он сам не понял, что инфицирован. Это было умно. Правильно. Здесь-то их вряд ли станут искать. А еще говорили, что на подлодке негде спрятаться. Ай да «Бореюшко», ай да сукин сын!
Теперь их трое. А Боженька троицу любит. Они и оно. Скоро оно разродится и станет их маткой. Это было очень и очень странное ощущение. И одновременно приятное. Словно мать, носившая в себе ребенка и готовая вот-вот разродиться от бремени… Тело ощущало прилив новой силы. Если бы не постоянные выделения, которые с каждым часом все усиливались и вызывали боли…
Треска с усилием открыл глаза, но не увидел ничего, кроме абсолютной, всепоглощающей черноты.
Нет. Надо бороться, чувак! Ты чего, с дуба рухнул, вражине себя отдавать?
Тьма окружила его, медленно, словно бесхребетная амеба, пожирая тело клетка за клеткой. Она была такой плотной и густой, что, казалось, — бери нож да намазывай на краюху хлеба. Пальцы не слушались и были липкими от начавшейся сворачиваться крови.
Нож.
Лезвие-избавитель.
Возьми нож, бережно шептало сознание.
Рядом застонал невидимый за завесой черноты Паштет. Треска узнал его по голосу. Ничего, потерпи-потерпи, братишка. Недолго уже осталось.