— Это ты пересрался! — сказал он. — Испугался и случайно нажал на спусковой крючок. Вот что произошло.
Лицо брата было совсем близко, Лиам чувствовал его дыхание. До него дошло, что задумал Габриэль, и ему стало еще страшнее. Брат всегда так делал, с самого детства. Когда стеклянная ваза разбилась, когда снегокат отца, который они взяли, провалился под лед, когда сгорело ателье матери, когда соседский радиоуправляемый автомобиль нашелся у них в подвале… Каждый раз он стоял и показывал на него, чтобы спасти свою задницу: «Папа, иди посмотри, что этот урод натворил!»
— Так все и было, — повторил Габриэль. — Но я сам виноват. Знал же, что ты не годишься для этой работы. От страха ты делаешь глупости, теряешь голову. А с тех пор как заделался папашей, все только стало хуже.
Лиам оттолкнул его от себя с такой силой, что тот влетел в дверцу. Габриэль что-то кричал, но он опять не разбирал слов. Кровь ударила в голову. Сидел и смотрел на бурную реку, на черный дым, поднимающийся над бочкой. Все улики уничтожены: оружие на дне, одежда сожжена. Все, что осталось, — картинка в его голове. Мертвый старик… Никто ему не поверит, сдаст брата — сядут оба. Перед глазами снова возникла Ваня. Обнимала его за шею, ездила у него на спине, как на лошадке. И звонко смеялась.
— Я не собираюсь сидеть в тюрьме из-за тебя, — сказал Габриэль. — Но и тебе там делать нечего.
Он уже успокоился. Зажег сигарету, затянулся и зашелся хриплым кашлем. Какое-то время они сидели молча. Химия таблеток начала проникать в кровь, мысли замедлились. У Лиама нашлись силы завести машину. Нужно ехать домой, к Ване. Все будет хорошо, стоит ему только вернуться к ней.
Пока они ехали, небо потемнело, лес затянуло серым туманом. Габриэль сидел с закрытыми глазами, сжав кулаки. Когда они въехали в поселок, Лиаму показалось, что все смотрят на них, словно на машине было написано, что они сделали. Он припарковался перед домом, где Габриэль жил со своей девушкой. Заглушив мотор, прокашлялся и сказал:
— Все, я завязываю.
Габриэль никак не прореагировал, и Лиам ткнул его в бок. Солнце снова вышло из-за туч и резало глаза.
— Ты слышал, что я сказал?
У брата напряглись жилы на шее.
— Мы еще не закончили.
— Я — закончил. Не хочу, чтобы ты приходил ко мне. Не хочу видеть тебя рядом с Ваней.
На губах Габриэля заиграла улыбка. Что его рассмешило? Лиам ждал новой атаки. Ждал, что брат будет бить его головой об окно, врежет по носу. Но ничего такого не произошло. Вообще ничего не произошло. Только воздух вибрировал от напряжения.
— Не переживай. На фиг ты мне нужен.
— Вот и хорошо.
— Я могу тебе доверять?
— О чем ты?
— Глупостей не наделаешь?
Заныл зуб. Открыв дверцу, Лиам сплюнул на землю. Во рту был привкус крови.
— Не наделаю.
Он сказал это только для того, чтобы брат отстал, и это сработало. Габриэль смерил его долгим взглядом — немое предупреждение — и вышел из машины. Лиам смотрел, как он заходит в подъезд. Яркое солнце нестерпимо резало глаза. В машине было тепло, но Лиам никак не мог отогреться.
Подошло время идти на работу, а Видара все не было. Лив в рабочей униформе стояла у окна и смотрела в сторону леса, ожидая, что отец в любой момент появится из-за деревьев. Он отвозил ее на работу каждый день, даже больной садился за руль. Но минуты текли, а его все не было. Он не придет, подумала она. И вместо того чтобы испугаться, испытала чувство облегчения.
Села на водительское сиденье, повернула ключ и завела мотор. Потом включила радио на полную громкость и всю дорогу до заправки подпевала в голос. Когда парковалась за складом, Нии-ла как раз выбрасывал мусор в контейнер. У него глаза на лоб полезли.
— А я и не знал, что ты умеешь водить машину…
— Ты многого обо мне не знаешь.
Он улыбнулся.
— А где твой папаша?
Лив пожала плечами. От помойки воняло, но она все равно подошла помочь ему опустошить ведра.
Однажды Видар увидел, как она смеется с Ниилой, и всю дорогу хмурился.
— Сколько у него оленей?
— Откуда мне знать?
— Если собралась связаться с лопарем[1], то хотя бы узнай, сколько у него оленей.
Ниила открыл дверь склада и, пропуская ее вперед, настороженно спросил:
— Что-то случилось?
— Нет, почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты просто сияешь.
Лиам зашел к матери, забрал Ваню, а когда они с дочкой пришли в гараж, сказал, что хочет прилечь — заболел. При виде испуга в глазах малышки у него все сжалось внутри. Он попытался изобразить улыбку. У папы просто температура. Он лег на диван, и Ваня тут же принесла одеяло, подушку и плюшевого мишку для компании. От ее заботы ему стало только горше. Ему было стыдно за себя. Такой заботы он не заслуживает. И он конечно же не достоин такой дочери, как Ваня.
1
Лопари — прежнее название коренного народа саами, живущего в северо-восточной части Норвегии. —