— От одного только вида этих людей у меня мурашки по коже бегут, — прошептала Кассандра, крепко держась за мою руку.
— Насколько мне известно, их всегда побаивались даже живущие с ними по соседству народы, потому что туареги и поныне пользуются репутацией грабителей, работорговцев и безжалостных вояк.
— Большое спасибо, Улисс. Твои слова меня успокоили…
— Ты, Улисс, ври, да не завирайся, — ворчливо произнес профессор. — Не изображай их такими жуткими злодеями. Если хочешь, чтобы Кассандра чувствовала себя с тобой в безопасности, скажи ей что-нибудь ободряющее. Не надо ее стращать. И меня, кстати, тоже…
— А вы что, боитесь, проф?
— Тебя послушаешь — и в самом деле испугаешься.
— Да ладно, не переживайте. Честно говоря, я сталкивался с туарегами всего лишь один раз, когда проезжал по Африке несколько лет назад, но у меня сложилось впечатление, что в общем-то это довольно миролюбивые люди. Времена, когда туареги занимались разбоем, уже давно прошли, и сегодня они в большинстве своем живут тем, что разводят коз и занимаются торговлей: периодически организуют торговые караваны из одного конца пустыни в другой. И хотя отдельные разбойничьи шайки туарегов все еще бродят по Сахаре, в настоящее время главной отличительной чертой этого народа является его исключительное гостеприимство, а также свойственное всем кочевникам уважение к страннику… даже если этот странник одет в шорты.
— Слушай, а ты ведь уже больше часа не затрагивал эту тему, — с невозмутимым выражением на лице заметил профессор. — Я уже начал переживать, не случилось ли с тобой чего…
— Не переживайте, к этой теме я буду то и дело возвращаться еще года два.
— Улисс, хватит дурачиться, — вмешалась Кассандра, сжимая мне руку. — Давайте лучше поторопимся. Что-то мне захотелось побыстрее вернуться в гостиницу.
27
— Глядя на ваши довольные лица, я прихожу к выводу, что вы провели прошедшую ночь гораздо интереснее, чем я, — сказал профессор, встретившись со мной и Кассандрой на следующее утро за завтраком.
— Лично я готов в этом поклясться, — ответил я, весело подмигивая Кассандре и усаживаясь за стол, на котором передо мной стояла тарелка с двумя булочкам, а рядом с ней маленькая баночка с мармеладом.
— Да, было очень интересно, — поддакнула Кассандра. — Особенно в тот момент, когда ты начал храпеть, как самый настоящий медведь.
— Медведи не храпят, — ответил я. — А вот ты… — Я осекся, увидев предостерегающий взгляд Кассандры, и миролюбиво произнес: — В общем, во всем был виноват матрас. Или подушка.
Кассандра выставила в мою сторону нож, на лезвии которого лежал кусочек сливочного масла.
— Вот так-то лучше, приятель.
— Хм… забавно, — качая головой, сказал профессор. — А ведь прошел всего один день.
— Вас что-то забавляет, профессор? — спросила Касси, направляя свой нож в сторону профессора.
— Кого? Меня? — Кастильо поднял обе руки вверх. — Ни в коем случае. Мне никогда даже и в голову не пришло бы насмехаться над таким важным делом, как это…
— Уж лучше бы вы оставили этот язвительный тон, проф, — посоветовал я, с нарочитой опаской поглядывая на Касси. — Вам, видимо, невдомек, какой опасной может быть женщина, держащая на ноже кусочек масла…
Кассандра на несколько секунд замерла, а затем, бросив нож на стол, стремительно рванулась ко мне. В мгновение ока она обхватила руками мою шею и начала кусать мое ухо.
— Сейчас я тебе покажу! — приговаривала она в промежутке между укусами. — Ты у меня запомнишь это масло!
В девять часов утра, когда солнце начало припекать и стало очевидно, что день будет очень жарким, мы подошли к библиотеке Кати. Библиотека эта находилась в двухэтажном здании, выкрашенном в светло-землистый цвет и огороженном невысоким забором из белого камня. Калитка в заборе была открыта, а потому я сразу же прошел к деревянной входной двери и постучал в нее.
Дверь открыл темнолицый мужчина лет сорока. Он удивленно посмотрел на нас.
— Ас-саламу алейкум, — произнес я традиционное для мусульманских стран приветствие.
— Ва алейкум ас-саламу, —послышалось в ответ.
— Do you speak English?[28] — спросил я по-английски, опасаясь, что разговаривать по-французски мне будет трудновато.
— Вы испанцы? — вопросом на вопрос ответил темнолицый мужчина.
Я несколько секунд ошеломленно молчал, потому что никак не ожидал встретить в этом городишке местного жителя, говорящего на испанском языке, причем с явным андалусским акцентом.