Он так заметно и смешно волновался, как школьник, который наконец-то решился сделать первый шаг. И пусть у него до сих пор нет костюма, только старая майка и шорты. Всё равно. Я уже не та девочка, и смотрю не на змею, а на шрам под ней. Знаю, что он это чувствовал.
Широкая, счастливая улыбка расползлась на лице. Я целиком верила этим дымчатым глазам. Нащупав рядом с собой пульт, машинально переключила давно никого не интересующий фильм на музыкальный канал. Как раз играла неспешная, плавная мелодия, которая узнавалась с нескольких нот. Только после этого я уверенно вложила пальцы в шершавую мужскую ладонь и встала с дивана.
– Хочешь отдать должок? – игривый наклон головы. И правда – за те годы, что он буравил взглядами мою спину, между нами словно образовалась негласная договорённость: решиться на выпускном. Как сорванное свидание, которое наконец-то состоялось спустя семь лет.
– Очень хочу, но я не умею танцевать, – виновато признался Джей. Обхватив руками мою талию, он глубоко и жадно вдохнул. Будто воздух рядом со мной вкусней обычного.
– Это не сложно, – я положила руки на его плечи: – Думаешь, подростки сплошь великие танцоры? Просто покачивайся в такт музыке. Это же «Аэросмит».
– Я не смыкаю глаз, просто боясь уснуть, упустить мгновение наедине. И даже если в сладких снах ты будешь приходить, поверь, даже в это время я скучаю по тебе…6
Джеймс явно пытался двигаться плавно, но его неуклюжесть в подобных делах то и дело проскальзывала, а ритм не ловился. Его пальцы на моей талии сжимались сильней, а взгляды в очередной раз пересеклись, и в дымке было столько несказанного, что щипало под рёбрами. Окончательно сбившись с темпа, с которым он покачивал меня в своих руках, Джей всё-таки наступил мне на ногу.
– Мля, прости, – пробормотал он хрипло: – Хреново у меня выходит быть хорошим парнем.
– У тебя выходит замечательно. Потому что настоящий ты и есть хороший парень.
Сама придвинулась ещё тесней, наслаждаясь каждым мгновением: полумраком комнаты, тихой, спокойной мелодией, но главное – ощущением надёжности, символом которой стал аромат ментола и ладони на талии. Я абсолютно не сомневалась, что дорога́ ему. Осознавала в полной мере, что без этого ощущения безопасности и лёгкости, которое аурой витало вокруг Джея, уже не смогу спать. И если он вдруг исчезнет из этого дома, то на его месте останется огромная дыра, которую не заткнешь вазой или вторым котом. А значит – нужно просто не отпускать его. Положив голову на крепкое плечо, я прикрыла веки и глубоко вдохнула, решаясь на вопрос. Но всё равно начала издалека. Танца уже почти не получалось, скорее всё сильней нагревающиеся объятия, придающие уверенности.
– Джей, в твоём рассказе… Эдди постоянно думает о том, как сильно был влюблён в детстве в свою одноклассницу. Я не дура, и понимаю, что у героя есть реальный прототип, но всё же…
– «Она вошла в класс, и её аккуратные светлые хвостики покачивались в такт шагам. Голубые глаза смотрели на учителя, как на настоящего бога, а крохотные ручки крепко прижимали к груди розовый рюкзак, слишком большой для её роста», – процитировал Джеймс строчку из собственного рассказа. – Чёрт возьми, Софи, неужели ты не узнала себя? Неужели не помнишь своего первого появления в классе? Потому что мне кажется, что я запомнил это на всю грёбанную жизнь.
Я повернула голову и поймала его взгляд, полный настолько чистого обожания, что во рту пересохло. Получив подтверждение своим несмелым догадкам, могла только лихорадочно прокручивать в голове всё прочитанное. Каждую строчку, где слова обо мне оказались реальны, а не вымышлены. Наполнены самыми светлыми и чистыми чувствами. Именно эта часть рассказа поразила больше всего – то, как в простых мелочах автор безупречно передал глубину любви к героине. На секунду потеряв дар речи вовсе, я несмело прошептала:
– Одно мне в твоем рассказе не понравилось. Эдди не верит, что его чувства могут быть взаимны. Он так в этом убеждён.
– А они могут?
– Давно, Джей. Давно взаимны.
Он тут же подался вперёд, решительно накрывая поцелуем мои губы, только что сказавшие невозможное. Я сама не осознавала, что открылась ему до конца. Но верила, что моё бешено стучащее по рёбрам сердце будет последней кражей в его жизни.
Ладони с нежностью скользнули вдоль его шеи. Я так давно мечтала об этом – ощущать в воздухе, что нужна. Что меня не покинут и не обманут, сберегут наконец-то распахнувшиеся чувства. Позволяя его грубым, но таким отчаянно нужным рукам обвивать талию и словно нечаянно спускаться всё ниже, я растворялась в обезоруживающем тепле. От затянувшегося поцелуя дыхание сбилось, а пульс стучал в горле, когда я всё-таки набралась смелости и осторожно запустила пальцы в небрежные чёрные вихры, оказавшиеся на удивление мягкими. Как животное, привыкшее в первую очередь защищать голову, Джей нервно дёрнулся.