Саул улыбнулся собственным мыслям. Он не знал, удалось ли Сиси найти в Трех Соснах то сокровище, которое она искала, но он свое точно нашел. Петров разжал кулак и посмотрел на лежащую на ладони небольшую черную кассету. Для него этот ничем не примечательный предмет был ключом к новой жизни. Саул Петров считал себя порядочным человеком, но его порядочность носила несколько ситуативный характер. А в данном случае ситуация была весьма многообещающей.
— Vous avez dit «L'Aquitaine»? J’ai besoin de parler a quelqu’un là-bas? Mais pourquoi?[57]
Изабелла Лакост старалась говорить как можно спокойнее, ничем не выдавая своего раздражения. Да и на кого ей было злиться в сложившейся ситуации, кроме как на саму себя? Она чувствовала себя полной дурой, и это чувство никак нельзя было назвать приятным. В ответ на ее вопрос, очень вежливый и, судя по всему, совсем неглупый офицер из парижского Сюртэ спокойно ответил, что ей нужно позвонить в какую-то Аквитанию. Аквитания? Это название абсолютно ни о чем не говорило агенту Лакост.
— Что такое Аквитания? — вынуждена была спросить она, рискуя выставить себя на посмешище.
— Это область во Франции, — невозмутимо объяснил ей невидимый собеседник. Изабелла Лакост понимала, что офицер парижского Сюртэ и не думает издеваться над ней, а, наоборот, искренне хочет помочь.
— И зачем мне звонить в Аквитанию? — поинтересовалась она. Раздражение ушло. Этот загадочный диалог даже начал ее забавлять.
— Но вы же хотели получить информацию об Элеоноре де Пуатье, правильно? А это Элеонора Аквитанская. Я дам вам номер местной жандармерии.
Полицейский, ответивший ей по телефону, сначала долго смеялся, после чего все же соизволил ответить, что она никак не сможет поговорить с Элеонорой де Пуатье, если только «не планирует скончаться в ближайшие несколько секунд».
— Что вы хотите этим сказать? — устало поинтересовалась Изабелла, у которой уже не было сил даже на то, чтобы злиться. Ей до смерти надоело в бог знает какой раз задавать один и тот же вопрос и слышать в ответ неизменный смех. Но, как и все члены команды Армана Гамаша, она не раз имела возможность наблюдать проявления поистине неиссякаемого терпения своего шефа и понимала, что в данном случае ситуация требует того же самого и от нее.
— Она мертва, — ответил констебль.
— Мертва? Убита?
Снова смех.
— Послушайте! — рявкнула Изабелла, решившая, что вырабатывать в себе сдержанность начнет с завтрашнего дня. — Если вам есть что мне сообщить, то сообщите, а смеяться тут совершенно не над чем.
— Ну подумайте сами. Элеонора де Пуатье… — французский полицейский говорил громко и медленно, как будто это могло чем-то помочь. — Извините, коллега, но мне пора. Моя смена закончилась в десять часов.
С этими словами он повесил трубку. Лакост автоматически посмотрела на часы. Четверть пятого. В Квебеке. Четверть одиннадцатого во Франции. Оказывается, французский коллега был настолько любезен, что даже задержался на работе из-за беседы с ней.
Но что это ей дало? Она по-прежнему ничего не понимала.
Изабелла Лакост оглянулась по сторонам. Гамаш и Бювуар уже ушли. Агент Николь тоже.
Снова развернувшись к своему компьютеру, Лакост зашла на поисковый сервер Google и впечатала — «Элеонора Аквитанская».
Глава 19
Стены комнаты для медитаций были ласкающего глаз цвета морской волны и прекрасно гармонировали с темно-зеленым ковровым покрытием. Под высоким потолком лениво вращал лопастями вентилятор. В углах горкой были свалены подушки, которые, как предположил Гамаш, предназначались для сидения.
Они с Бювуаром приехали в Сан-Реми, чтобы навестить Матушку Би в ее медитационном центре. Старший инспектор обернулся к стене, которая выходила на улицу, но за высокими, от пола до потолка, окнами стояла непроглядная тьма, и их с Бювуаром силуэты, отражавшиеся в темном стекле, напоминали тени двух грешников, стоящих у врат ада.
— Жутковатая обстановка.
— Боишься, что на тебя нападут злые духи?
— Не хотелось бы.
— А я думал, что ты атеист.
— Я не верю в Бога, но это не значит, что я не верю в привидений. Чувствуете, какой-то странный запах?
— Это ладан.
— Меня от него тошнит.
Гамаш посмотрел на заднюю стену комнаты. Под самым потолком изящными, каллиграфическими буквами было написано Be Calm. Значит, медитационный центр мадам Мейер назывался Be Calm. По странному совпадению точно так же Сиси де Пуатье назвала и свою компанию, и свою книгу.