– Э, могу я полюбопытствовать, чем вы занимаетесь теперь, когда больше не ходите с дедушкой по девяти морям?
– Разумеется, – посмотрев на Плаксу ввалившимися глазами, ответил слепыш. – Теперь я – ловец призраков. – Он кивнул в сторону нависающей скалы, где ласки и тушканчик увидели туго завязанный мешок. Внутри него, похоже, что-то шевелилось. – Здесь, в горах, водятся голодные призраки. Я охочусь за ними, сам выступая в качестве приманки. Когда их у меня набирается полный мешок, я спускаюсь в долины и продаю призраков их родственникам, которые затем предают их вечному покою. – Он снова пожал плечами. – Такой вот у меня заработок!
– Голодные призраки? – усомнился Грязнуля.
– Они никогда не насыщаются, хотя все время едят да едят. Дело в том, что у них нет желудков. Только чудовищный аппетит, желание поглотить живую плоть, вероятно взамен той, которой они лишились.
Плакса с любопытством посмотрел на мешок:
– Это… это не опасно?
– Мешок завязан моим знаменитым мордиевым узлом. Меня, кстати, зовут Мордий.
Нюх, сгорая от любопытства, подошел к мешку. Тот зашевелился, словно там находилось что-то живое. Затем оттуда донеслось тихое ворчание, от которого у Нюха шерсть на загривке встала дыбом.
– Эти призраки, – обратился он к слепышу, – кем или чем они были в реальной жизни? Ласками? Горностаями? Слепышами?
– Догадайтесь!
– А может, они были какими-нибудь экзотическими животными, обитающими в этих местах? – спросила Бриония, из ласок самая сведущая в естественных науках. – Например, Melogale moschata?[3]
– Вообще-то росомахой. Gologulo[4] – по-научному, – ответил слепыш. – И еще там несколько куниц.
– Росомаха!
Плаксе не понравилось, как Нюх произнес это слово. Оно прозвучало довольно зловеще.
– А кто такая росомаха? – переведя взгляд с одной морды на другую, нервно спросил он.
– Я о них слышал, – ответил Грязнуля. – Насколько я понимаю, злобные твари! Живут всегда в одиночестве. Помести двух росомах вместе, и они растерзают друг друга! Их крепкие зубы легко перегрызают любые кости! Хорошо, что там всего лишь призраки. Настоящая росомаха давно бы вырвалась.
– Да, – пискнул Плакса. – Хорошо, что это всего лишь призраки!
– Хотите их посмотреть?
– Нет! – не раздумывая, выпалил Плакса.
– А я бы не возражал, – сказал Грязнуля, к которому присоединились Нюх, Бриония и Калабаш.
Слепыш встал и подошел к мешку.
– Только я сам могу развязать этот узел, – похвастался он. – Потому что я сам его изобрел! Это один из самых сложных узлов на свете, мордиев узел. – По крайней мере минут двадцать он пытался развязать узел, пустив в ход зубы и когти. Потом плюнул, достал нож и перерезал веревку. – Иногда мне и самому не удается его развязать, – виновато сказал слепыш.
Он приоткрыл мешок, а Калабаш стоял за ним с головней, чтобы посветить.
– О господи, так я и думал! – воскликнул слепыш.
– Что? – испуганно взвизгнул Плакса.
– Росомаха сожрала всех куниц! Ну да ладно, все равно призрак росомахи стоит гораздо дороже.
– Почему? – удивилась Бриония.
– Я продам его не живым росомахам, которым он и даром не нужен, а жителям какой-нибудь горной деревни. Горностаям или ласкам вроде вас. Здесь, в горах, даже человеческим деревням необходимы призраки, чтобы охранять их от злых духов и разбойников. Призрак росомахи очень хорош для такой работы, он очень высоко ценится. Вы бы не смогли даже подойти к деревне, если бы на ближайшем холме водился призрак росомахи. Только охотник за призраками вроде меня отважится приблизиться к такой деревне.
– А для самих обитателей деревни такое соседство не опасно? – спросила Бриония. – Ведь голодный призрак может сожрать и их.
– Призраки терпеть не могут запах жилищ, поэтому они не входят в сами деревни, да и днем их сила невелика. Ну а жители деревень ходят по горным тропам только в дневное время, так что им призраки не страшны. А если на деревню собираются напасть разбойники, то они делают это по ночам. И тут на них накидывается призрак!
– Но я ничего не вижу, – заглянув в мешок, сказал Грязнуля.
– Ну это же не живая росомаха, а только ее призрак. Он белый и туманный, но со слюнявыми челюстями и кровожадными глазами. Пока я не открою мешок больше, чем на несколько сантиметров, он не сможет вырваться. Если бы это ему удалось, только небо могло бы нам помочь! У живой росомахи густая коричневая шерсть с кремовыми или желтыми отметинами на морде, боках и пушистом хвосте. Она достигает восьмидесяти сантиметров в длину и весит примерно восемнадцать кило.