Все работали размеренно и даже лучше, чем он ожидал: трое насильно завербованных портных сидели скрестив ноги, совсем как дома, и орудовали иглами и гардаманами с отчаянной быстротой, усвоенной ими в мастерских с их потогонной системой; безработный гвоздодел из Бирмингема демонстрировал невероятную ловкость в изготовлении железных колец в кузнечном горне оружейного мастера: «Скру-тись-и-ка-тись», поворот щипцов, три мастерских удара молотком — и раскалённое кольцо уже шипит в ведре.
Восемь склянок послеобеденной вахты; солнце заливало забитую палубу.
— Свистать к ужину, сэр? — спросил Пуллингс.
— Нет, мистер Пуллингс, — сказал Джек. — Сначала поднимем грот-стеньгу. Хороши же мы будем, если поблизости объявится какой-нибудь француз, — заметил он, оглядывая окружающую неразбериху. Фок-мачта уже была оснащена такелажем и парусами — неплохой набор, но их тяга будет недостаточной из-за отсутствия стакселей. Временная бизань-мачта всё ещё несла чудной маленький латинский парус, чтобы поддерживать минимально необходимую для управления скорость хода; но массивная грот-стеньга лежала поперек переходных мостков и вместе с остальными сваленными на палубе рангоутными деревами крайне затрудняла перемещение по судну, из-за чего быстрые манёвры становились невозможными. Места не хватало, хотя и шлюпки буксировались за кормой, и всё, что можно было убрать вниз, тоже исчезло. Корабль легко делал три узла при ветре с раковины, но в любой чрезвычайной ситуации оказался бы беспомощным.
— Эй, мистер Мэллок! Перлинь на шпиле?
— Всё готово, сэр.
— Тогда людей на шпиль. Эй, там, впереди, готовы?
— Так точно, сэр.
— Тишина везде. Поднимай. Поднимай помалу.
Шпиль начал вращаться, перлинь натянулся. Он шёл от шпиля через блок на палубе к другому блоку на топе грот-мачты, оттуда к топу стеньги, далее на шкив[94] в её пятке и обратно к топу, где и был закреплён; к стеньге его прижимали стопора из шкимушгара, поставленные через определённые промежутки, так что по мере натяжения перлиня топ стеньги начал приподниматься. Стеньга — огромная деревянная колонна футов сорок длиной, стянутая железными бугелями — висела поперек шкафута, оба её конца торчали далеко наружу по обоим бортам; по мере того, как топ поднимался выше, Джек отправил группу людей, чтобы они осторожно перенесли шпор через поручень фальшборта, приноравливая каждое усилие к бортовой качке.
— Взять на пал. Стоять на вымбовках. Поднимай. Поднимай и перетаскивай. На пал.
Стеньга встала торчком, всё ближе и ближе к вертикали. Теперь она уже не свешивалась за борт и не была перекошена, а выпрямилась, раскачиваясь в такт бортовой качке как огромный грозный маятник, несмотря на удерживающие её оттяжки. Её топ был нацелен на блок наверху на мачте и на лонга-салинги; матросы на марсе провели его между ними, вращение шпиля приподняло стеньгу ещё и приостановилось, когда шпор оказался в нескольких футах над палубой — нужно было установить эзельгофт. Снова подъём; когда первый стопор достиг блока, его обрезали. Эзельгофт надели квадратной дырой на топ грот-мачты и стали забивать деревянной кувалдой на место. «Тук-тук-тук» разносилось по всему притихшему и сосредоточенному кораблю.
— Должно быть, эзельгофт устанавливают, — сказал Стивену пациент лазарета, молодой марсовый. — Ох, сэр, как бы я хотел быть там! Потом наверняка пойдут сплеснивать грота-брас[95] — было восемь склянок ночной вахты, когда вы спустились.
— Ты скоро там будешь, — ответил Стивен. — Но никаких грота-брасов, никакого мерзкого грога, друг мой, пока ты не научишься избегать женщин из Портсмут-Пойнта и саллипортских брандеров. Никаких тебе крепких напитков. Ни капли, пока не вылечишься. И даже после тебе будет лучше ограничиваться некрепким сладким какао и овсянкой.
95
Выражение, означавшее выдачу команде дополнительной порции спиртного, обычно после каких-то тяжёлых работ (прим. ред.)