Я снялась еще в двух фильмах у Жака Риветта: «Очаровательная проказница», с моим дорогим Пикколи, и в последнем фильме Риветта «36 видов с пика Сен-Лу», с Серджио Кастеллито. Риветт почти ничего не ел, я припасала для него бананы, чтобы он не умер с голоду! Он внимательно наблюдал за людьми, во время съемок он заметил одну костюмершу, красивую деваху, которая нырнула в бассейн, – от него ничего не ускользало… В последний день съемок «Любви на траве» я так разозлилась, что у меня нет текста, что исцарапала себе руки в кровь, чтобы не придушить Риветта; я никогда не знала, известно ли ему, что именно должно с нами на самом деле происходить, или он обнаруживал это, как мы, каждый день заново. В общем, я слишком поздно поняла, что это гениально – так работать, не знать, что ваш персонаж будет делать или испытывать, совсем как в реальности: вот мы сидим за столом, такие радостные, веселые, а через десять минут попадаем под автобус. Однажды я видела Риветта: мы обедали с Жаком на террасе кафе на Северном вокзале, мимо проходил Риветт, он уже прочитал «Либерасьон» и «Монд» и торопился на 14-часовой сеанс, он смотрел по три фильма в день и хранил все статьи о кино из всех газет. Любчанский, его главный оператор, человек безумного обаяния, рассказывал мне, что дома у Риветта были дорожки между стопами газет, – так он ходил по квартире, было место для холодильника, но самого холодильника не было, он не отвечал на телефонные звонки – надо было подсовывать ему записки под дверь… Очень привлекательная личность.
Джеральдина была совсем как я, мы могли весь день петь мелодии из музыкальных комедий: «My Fair Lady» («Моя прекрасная леди»), «Oklahoma» («Оклахома»); наши жизненные пути несколько раз пересекались, вплоть до фильма «Boxes» («Коробки»), когда я попросила ее сыграть меня, она отказалась, заявив, что с этим предложением я опоздала лет на десять, но она с удовольствием сыграла бы мою мать. Я встретилась с ней в телефильме «Les Aventures des mers du Sud» («Приключения в южных морях») Даниеля Виня, она играла мать Роберта Льюиса Стивенсона. Ее приезд на съемки на Кубу произвел сенсацию, она очаровала всех своей учтивостью и обходительностью. Она тут же села есть с техническим персоналом – нам, сидевшим за актерским столом, стало стыдно; закончив есть, она складывала салфетку. Для первого знакомства с Риветтом я привела Шарлотту на просмотр отснятого материала, поскольку особенно гордилась удавшимся мне монологом о персонаже Андре Дюсолье, но на просмотре оказалось, что самая удачная сцена не моя, а Джеральдины – блестящий эпизод с нешлифованным рисом.
1984
27 марта, дома
О-ла-ла! Какой ужасный день был вчера! Придя домой, я намеревалась объяснить Саре[59], что хочу заниматься Лу самостоятельно, ввиду того, что у меня нет больше работы, и хочу, чтобы мой дом был моим домом, а не местом, куда я боюсь возвращаться. Бедная Сара, я предложила ей остаться до июля, если сейчас трудно что-либо менять. Она славная девушка, но она сделалась посредником между мной и Кейт и ее доверенным лицом, а это уже чересчур. Из-за нее у меня создалось впечатление, что я отстранена, а мне хочется быть в гуще событий. Все эти звонки с сообщением о том, что происходит с Кейт и Шарлоттой, мне не по душе, в особенности если я пропускаю самое интересное и только плачу по счетам. Короче говоря, все это меня отнюдь не радует, и действительно, мне хочется, вернувшись домой, пообщаться немного с девочками.