Классическое поведение виноватой жены.
Отдельно вспоминаю дурацкий праздник День св. Валентина. Муж моей подруги Эмилии сочинил прелестный стишок про это дело, я его прямо заучила прямо наизусть:
ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА
Гооосподи, как же хорошо, что в годы моего детства, отрочества и юности не было этого ужаса!
01.05
Отчетливо представляю себе, что ровно за месяц или даже ранее Вера бы уже начала заморачиваться, что не получит ни одной «валентинки», подсчитывать в уме потенциальный улов подруг. Уверена, что в результате я бы писала открытки себе сама, чтобы небрежно произносить: ««Валентинки»? Ах, да, получила штук пятнадцать—двадцать, устала от них уже…»
Дебильный праздник, и я заранее анонсирую В., что никаких подарков, ради бога, ничего такого. Но как я есть девушка с фантазией (отдохнуть бы пару недель от нее), то сама решаю преподнести В. маленький сюрприз: очень остроумно придумала, офигеть как изобретательно, – рисую, как умею, ярко-красным карандашом для губ на груди сердечки, в большом количестве, некоторые смело пронзаю стрелой, в некоторые ловко вписываю буквочки «В», ну ясно.
Предполагается, что этот самый В. будет сказочно восхищен и вообще – рухнет от счастья, сжав меня в объятиях, но – все больше людей говорят даебтвоюмать с картой ВИЗА – восторги мне не обломываются, а даже наоборот.
В. ужасно, ужасно злится на бедные сердечки, и, если бы я тайно сфотографировала его в тот момент, могла бы удачно пристроить портрет для иллюстрации, например, литературы о диких нравах индейцев племени сиу, которые любовно украшали себя ожерельями из пальцев врагов.
Наверное, свирепую суть В. до сих пор прикрывало доброе и покровительственное (Верочка-дурочка) ко мне отношение – типа как в китайской кухне свинина маскируется под огурец и наоборот, а над карпом вообще глумятся – ну не имеет рыба прав быть сладкой, это закон.
А разъяренный В. тем временем говорит тихо и страшно: «Это ты нам с твоим мужем ОБЩИЙ подарок решила сделать? А что? Как удобно, два в одном? Он оценил? Что сказал? А когда вы трахались с ним? Когда? Последний раз когда?» – и разные подобные совершенно невозможные вещи, сжимая мою руку и даже немного ее выкручивая.
Я себя чувствую опоссумом, попавшим под поезд. Чем-то таким, тупоголовым и размазанным по рельсам.
Что сказать, праздник удался.
Эта идиотская история настолько в моем духе, что остается только глубоко вздохнуть и простонать классическое: ах, почему мир так несправедлив; похожие неописуемые случаи я даже объединяю в цикл «Ослепительница», да, как в рассказе Покровского о Суэцком канале? или каком? Ни фига не помню.
01.45
Я – уверяю Вас, доктор, – существо абсолютно никчемное, бесполезное, социальный ноль, даже и социальный минус пять. Или минус двадцать.
Никогда не делаю ничего общественно полезного, даже и не пытаюсь, и глупо от меня вообще чего-то ждать в этом плане. Неисправимая врушка. Люблю соваться в чужие дела, слушать чужие страшно интересные истории и раздавать идиотские, никому не нужные советы, оказывающиеся еще и вредными. Большая любительница сплетать разных-всяких интриг, бывало, еле себя удерживаю, чтобы не начать прямо сейчас, прямо здесь, из моих слов, из его молчаний, из тонких пальцев, светлых волос, длинных ресниц, взглядов в никуда и ответов из ниоткуда.
Ума у меня палата, воз и маленькая тележка, поэтому выстраивать отношения с мужьями, лучшими подругами, любимыми объектами я не научилась почти за сорок лет, это мне недавно ласково напомнила мама: «Тебе скоро сорок лет», – радостно пропела она. Не так уж и скоро, доктор.
Дети меня спрашивают: а ты правда мне это разрешила или просто вопроса не слышала?
Я иногда (часто, но ненадолго) исправляюсь, и часами с ними разговариваю, и покупаю всяких чудес (любимый способ «откупиться», стыдно), и пытаюсь помочь с физикой, химией и английским – безуспешно, а вот русский язык – мой конек, пишу тестовый ЕГЭ на пять, клянусь.
02.00
Никогда не расспрашивала В. о его работе, потому что:
1) он ведь хирург-онколог и ничего веселого рассказать не мог, и еще я постоянно и суеверно думала: чур меня, чур Господи, и плевалась через плечо, через левое;
2) было стыдно притаскиваться, здоровой, веселой, изобретательно раскрашенной, к нему на дежурства с тем, чтобы украсть его время у тяжелобольных людей;
3) а все равно приходила.
В один из дней я, в уже лично купленном белом, с уклоном в крутой эротизм (и даже в легкое порно) халате, сидела в его кабинете, аааааа, точно! Это был не просто «один из дней», это был редкий день полного отсутствия в городе Олафа, он уехамши в город-герой Москву закупать оборудование для нужд своего производства. Я уж не помню, чего наговорила своей матери, бабушке Лэ, чтобы она взяла ребенка Павла в будний день к себе, а ребенок Лиза с удовольствием осталась дома одна, праздновать свой личный и свободный от семьи вечер.
А я пришла на В-ское дежурство с расчетом на всю ночь, притащила выпеченные пирожки, хозяйка Медной Горы, настроение было расчудесное, на стол со стуком утвердила коньяк и вишневый сок. В. где-то носился, вечерний обход, я его ждала, вся в предпраздничном сверкающем коконе. Не знаю, принимали ли меня из-за перенаселенности Больницы за Настоящую Медсестру (Поглазки), работающую в другом отделении и коротающую длинные зимние (весенние, летние) вечера в теплой компании В., или всем было плевать, или все все знали.
Как говорится: или я ничего не понимаю, или одно из двух. Из трех.
Выпила коньяка, подержав его немного во рту, десны приятно закололо.
В дверь постучали, даже скорее – поскреблись. Я притихла, как мышь под метлой. Тогда дверь отворилась, и в узкую щель просунулась голова. Девичья. Со смешной заколкой-зайцем на пестрой челке:
– Извиняюсь, а доктор В.?.. Не здесь? – Девушка говорила тихо и как-то так грустно, что мой искрящийся счастливый кокон немного надтреснул, и немного ее боли проникло внутрь. Немного.
– Он где-то ходит, по палатам, – объяснила я. Голова помотала отрицательно сама собой:
– Нет, я везде пробежалась, нету и нету, а у Саши опять приступ, и я…
– Давайте мы ему позвоним, доктору В., – предложила я
– Нет-нет, можно ли беспокоить-то доктора, он рассердится. Я подожду тут, ладно? – голова втянулась обратно в коридор.
– Да сейчас я позвоню! – решила Вера сделать доброе дело, настоящий пионер.
– А я Оксана! – как благодарность проговорила девушка. Была она очень-очень худая, кудрявая и в целом напоминала какого-то зверька. Может быть, некрупную доброжелательную, но испуганную собачку.
Дозвонились, В. пришел очень быстро, кивнул девушке, пошел по коридору, она почти побежала за ним, чуть заглядывая в лицо, как некрупная доброжелательная собачка своему хозяину.