Вчера у ребенка Лизы оставались ночевать подружки, Оля и Ксюша, они колобродили до шести утра ровно, а потом разбудили меня с претензиями относительно количества подушек, неважно, так вот, звонит Ше утречком, он любит пораньше, как откроет заспанные глазочки в семь утра, так и сразу звонит и спрашивает, не купить ли мне что-нибудь в «Ашане», они с Алусиком едут. Я даже поперхнулась от неожиданности. Вежливо поблагодарила, сказав, что вот накормлю девчонок завтраком/обедом, и сама вытащусь, пошустрить насчет продуктов питания. Ше неожиданно проявил острый интерес к возрасту и количеству Лизиных гостей, обозвала его «тайным эротоманом».
01.00
Приходили днем мама с теткой, еженедельный разговор на этот раз оказался несколько скомкан из-за предстоящего визита наших престарелых польских родственников, троюродных для нашей бабушки Лэ и ее брата, теткиного мужа, и тетка дико переживает, потому что престарелые польские родственники приедут к нам впервые. Каждый раз, затрагивая эту тему, тетка страшно волнуется, начинает немного заикаться, путать слова, а также покрывается красными пятнами разной формы, и лицо, и шея, не исключено, что и спина с грудью, я боюсь за ее давление, которое и так-то. Тетке придется заселять у себя, в собственной квартире, престарелых польских родственников, хоть она этого хотела сама и своею рукою их и призвала из Польши, из города Кракова. Дядька сказал, что видел престарелых польских родственников в 1988 году, летом, и что этой встречи ему хватило надолго, даже, может быть, навсегда, и что пусть его оставят в покое, иначе он не ручается ни за что вообще. И лег на диван. Где пребывает и сейчас. Сегодня тетка объявила, что остаться в стороне от дней польской дружбы в Самаре мне, как моему негодному дядьке, который еще пожалеет, не удастся и что я ответственна за «ужин по-русски». Я немедленно переспросила:
– Это как, надеть кокошник, напиться водки и петь «Подмосковные вечера…» и «По тундре, по железной дороге…»?
– Вера. Я тебе скажу. Не думаю, что сейчас уместно как-то так шутить, и вообще… мы, наша семья, должны продемонстрировать польским родственникам, что мы храним семейные традиции и остались маленьким островком славянской культуры…
Я заслушалась тетку, с удовольствием представила себя маленьким островком славянской культуры.
– Сделаешь рыбных блюд русской кухни, обязательно блины, мать испечет кулебяку… я думаю, еще неплохо расстегайчиков, маленьких… Ну и холодец, и, конечно, щи из кислой капусты, или что? солянка рыбная на сковороде? Подумай сама, дорогая моя, меню согласуешь со мной, – деловито продолжала тетка, доставая неожиданную записную книжку размером с Первый Том Большой Медицинской Энциклопедии и что-то там черкая ручкой. – Так. И я тебе скажу. Пожалуйста, безо всяких там… фокусов… Программу вечера мы обсудим дополнительно, никаких твоих песнопений, я тебя умоляю, Вера, в прошлый раз на моем дне рождения ты трижды спела «Бродяга, судьбу проклиная… тащится с сумой на плечах…», аккомпанируя себе на пианино, причем отвратительно.
За меня вступилась мама, заявив тетке не без обиды, что я чудесно пою и что даже бабушка перед смертью только и просила меня сыграть ей на рояле и спеть «Там вдали, за рекой, догорали огни… в небе ясном заря догорала…».
– Перед смертью, говоришь? – жестоко усмехнулась тетка.
Одна моя знакомая,
А почему поблагодарить за вопрос, а потому что я все думаю и думаю на эту симпатичную и лояльную к себе (любимой, несчастной, всеми покинутой) тему. И прихожу все более и более к удивительным выводам, я тебе даже сейчас расскажу. Ты меня разбаловал преувеличенным вниманием к моей болтовне, так получай же.
Когда я была маленькой, я ежегодно ездила в пионерский лагерь, он назывался АИСТ, и вот там мы нередко с такими же мелкими обормотами прокрадывались к ветхому забору из крученых стальных прутьев и тайно покидали территорию, шлялись по лесам-полям и, наверное, лугам. Вот я и хочу – о полях. Имелось два вида полей (прости мою аграрную необразованность) – кукурузное и какое-то с колосьями, пшеничными? ржаными? – не знаю. Все васильки, васильки, много мелькало их в поле… Кукуруза была высока, густа, с головой закрывала мелких обормотов, мы варварски носились в этих посадках, играя то ли в прятки, то ли в казаки-разбойники, то ли во что-то еще, а вот рожь-пшеница колосилась не ахти как, и, чтобы там укрыться, надо было себя укладывать на коленки, корточки, а иногда даже ползком. Результат же был примерно одинаков: и в кукурузе, и во взопревших озимых ты видел только на шаг вперед, да и то – слабенько из-за ярких упругих стеблей, и знать себе не знал, что тебя ожидает, когда ты этот шаг сделаешь, то ли наткнешься на мелкого дружественного обормота, то ли на пьяного местного зоотехника дядю Васю, то ли на василек-василек.
Не хочу совершенно уподобляться аутичной героине детского фильма-сказки, умалишенно восклицавшей: что воля, что неволя – все едино… Но.
Когда порхаешь и возносишься в счастливых днях, когда уныло бредешь, рыдая, в последующих несчастливых, все это как прогулки в полях – не знаешь, что будет вот, к примеру, завтра. Прошелестишь ли ты, хохоча, сквозь легкие колосья, или будешь прорубать себе дорогу верным мачете в тростниковых зарослях. Когда это счастливые дни, это хорошо и правильно. А когда последующие несчастливые – ну я не знаю. Может быть, уже стоит подпрыгнуть, и высунуть голову, и немного хоть сориентироваться на местности? Может быть, ты уже куда-то пришел?
…Как далеки эти дни, долго ль томиться я буду, ах васильки, васильки, красные, желтые всюду…[18]
13 апреля
23.30
Понедельник сегодня, тринадцатое.
Полностью оправдались известные ожидания и насчет понедельника, и насчет тринадцатого.
С Настоящим Полковником поехали по делам, на его, разумеется, «хаммере». У аптеки Начальник притормозил и выслал меня купить ему
«Хаммер» не заводился. Может быть, дело было в том, что у Настоящего Полковника не случилось при себе автомата Калашникова. Начальник вылез из автомобиля, три раза пнул колесо, специальной нарядной тряпочкой протер ветровое стекло – проделал весь спектр необходимых ремонтных мероприятий. «Хаммер» не заводился. Начальник позвонил Главному Инженеру конторы, затребовав его немедленного приезда с тем, чтобы «наложить клеммы».
От меня потребовался новый поход в аптеку, на предмет корвалолу. Благоухая устойчивым неповторимым запахом, я вернулась. Начальник раздраженно сказал мне, что я не могла, что ли, сообразить, что ему потребуется еще и минеральная вода (в стеклянной бутылке), и разовый стаканчик, лучше два?