На большом званом обеде снова мы видим Суворова. Здесь же неаполитанский дипломат маркиз Галло, прибывшие из Константинополя Булгаков и интернунций (полномочный представитель Священной Римской империи при Блистательной Порте) Герберт, польский посол Мощинский, племянник короля Станислав Понятовский.
13 мая Храповицкий записывает: «В письме к Еропкину сравнение шестилетнего устроения Петербурга с Херсоном; укрепления города и здания похвалены; в расторопности и успехах должно отдать справедливость Князю Г. А. Потемкину».
«Народа здесь, окроме военных, великое множество и разноязычные с большой части Европы,— читаем мы в упомянутом письме.— Я могу сказать, что мои намерения в сем крае приведены до такой степени, что нельзя оных оставить без достодолжной похвалы. Усердное попечение везде видно, и люди к тому избраны способные» [60]. На другой день в письме к Брюсу в Петербург Херсон назван одним из лучших русских городов, И это великолепие достигнуто за шесть лет, в голой степи!
Путешественники намеревались посетить Кинбурн — самую южную русскую крепость, возведенную напротив грозного Очакова. Но маршрут пришлось изменить: к Очакову пришел сильный турецкий флот — 4 линейных корабля, 10 фрегатов и множество вспомогательных судов. Екатерина выражает неудовольствие графу Сегюру за подстрекательство турок к войне. Сегюр оправдывается. Он ссылается на войска, показанные Потемкиным, как на причину, которая могла напугать Порту.
Совместное путешествие императрицы и императора не осталось незамеченным. Англия и Пруссия усилили свои интриги при дворе султана, но пока все это покрыто тайной. Для русского двора на первом плане стоит Франция, хотя, как покажут ближайшие события, ее роль в развязывании новой войны не главная. Из записок Сегюра следует, что Потемкин якобы был сторонником войны в отличие от императрицы, проявлявшей сдержанность. Документы говорят о другом: Потемкин требовал от Булгакова сохранить мир, протянуть еще на год-два мирные отношения. Он беспокоился за недостроенные укрепления, за невооруженные корабли, за недостаточно обученную армию. После неурожайного 1785 г. Потемкин прилагал энергичные усилия, чтобы пополнить хлебные магазейны закупками в Польше и в хлебородных губерниях России, собрать новый урожай на юге. Грандиозная строительная программа Потемкина в Северном Причерноморье требовала больших средств и нуждалась в мире.
17 мая путешественники покидают Херсон. Они держат путь в Крым, сказочную Тавриду. На подходе к Перекопу их встречают казаки — три с половиной тысячи донцов во главе с войсковым атаманом А. И, Иловайским. Донцы, к которым благоволил Потемкин, устраивают показательные маневры, вызывая неподдельное восхищение австрийского императора. В Крыму царский поезд окружает толпа татарских всадников — полторы тысячи отборной конницы под начальством бригадира Ивана Горича Большого, черкеса родом. Снова взрыв удивления: вчерашние враги конвоируют карету российской императрицы. На длинном спуске к Бахчисараю тяжелый экипаж понесло, и татарские всадники спасают высоких гостей от падения. В эти минуты сидящие в карете Иосиф II и принц Де Линь получают представление о силе характера императрицы: на ее лице нет и тени беспокойства.
В Бахчисарае путников встречает мусульманское духовенство во главе с муфтием. Гости останавливаются в бывшем ханском дворце. Мечети и дома иллюминированы. Русская императрица спокойно отдыхает в столице ханства, наводившего в течение столетий ужас на Русь, на Украину, на Польшу. Во время одной из прогулок императора с графом Сегюром они признаются друг другу, что увиденное напоминает сказку из «Тысячи и одной ночи».
20 мая Екатерина пишет Еропкину из Бахчисарая: «Весьма мало знают цену вещам те, кои с уничижением безелавили приобретение сего края: и. Херсон, и Таврида со временем не только окупятся, но надеяться можно, что естли Петербург приносит осьмую часть дохода Империи, то вышеупомянутые места превзойдут плодами безплодные места» [61].