В тот день мистер Крейн отправился домой раньше всех. Он заметил меня под ясенем, но не сказал ни слова и не улыбнулся. Подойдя к своему велосипеду, он повесил сумку на спину и перекинул ногу через сиденье. Пачка листочков вывалилась из сумки и упала на землю позади него. Мистер Крейн ничего не заметил, а я его не окликнула.
В пачке было десять скрепленных листочков. Я положила их в книгу, которую читала, и вернулась под дерево.
Слово distrustful[12] было написано на верхнем листке небрежным почерком мистера Крейна. Он дал ему определение: полный недоверия к себе или другим; неуверенный в себе; сомнительный, вызывающий подозрения, скептичный. Я не знала, что значит скептичный, и просмотрела все цитаты, чтобы понять значение слова. «Distrustfull miscreants fight till the last gaspe»[13], — писал Шекспир.
Я спасла эти листочки от ночного ветра и утренней росы. Я защитила их от халатности мистера Крейна. Он и был тем, кто вызывает мало доверия.
Я вытащила один листочек из пачки. В нем стояла цитата, но не было ни автора, ни названия книги, ни даты. Такой листок отправили бы в корзину. Я сложила его и спрятала в туфлю.
Остальные листочки я положила обратно в книгу. Когда колокола Оксфорда пробили пять, я пошла в Скрипторий.
Папа сидел за столом один. Повсюду были разложены книги и листочки, а он склонился над страницами и не замечал моего присутствия.
Я нащупала в кармане книгу, вытащила листочки и подошла к столу мистера Крейна, чтобы добавить их к бардаку, который на нем царил.
— Что это она делает?
Мистер Крейн стоял на пороге Скриптория. Его лицо было трудно разглядеть в лучах вечернего солнца, но сутулые плечи и грубый голос не оставляли сомнений.
Папа испуганно поднял голову, затем он увидел листочки под моей рукой.
Мистер Крейн подошел к столу и потянулся к моей ладони, словно собираясь отшлепать по ней, но, увидев, что она изуродована ожогом, он вздрогнул.
— Это недопустимо, — заявил он, поворачиваясь к папе.
— Я нашла их, — сказала я мистеру Крейну, но он даже не взглянул в мою сторону. — Я нашла их у забора, где вы оставляете велосипед. Они выпали из вашей сумки, — я посмотрела на папу. — И сейчас я возвращала их на место.
— При всем уважении, Гарри, ей не следует здесь находиться.
— Я хотела положить их на место, — повторила я, но меня как будто не видели и не слышали. Никто из них мне не ответил. Никто из них на меня не посмотрел.
Папа глубоко вздохнул и чуть заметно покачал головой.
— Я сам разберусь, — сказал он мистеру Крейну.
— Конечно, — ответил тот и забрал свои листочки.
Когда мистер Крейн ушел, папа снял очки и потер переносицу.
— Папа!
Он вернул очки на их обычное место и посмотрел на меня. Отодвинув стул от стола, он похлопал по коленям, приглашая меня присесть.
— Скоро умещаться не будешь, — сказал он с улыбкой.
— Он уронил их. Я сама видела.
— Я тебе верю, Эсси.
— Тогда почему ты ничего не сказал?
— Слишком трудно объяснить, — вздохнул папа.
— А слово для этого есть?
— Слово?
— Слово, которое объяснит, почему ты ничего не сказал.
Папа улыбнулся.
— На ум приходит дипломатия. Еще компромисс и смягчение.
— Мне нравится смягчение.
Мы вместе поискали это слово в ячейках.
СМЯГЧАТЬ
«Снисходительность может смягчить ярость самых лютых преследователей».
Дэвид Юм, «История Англии», 1754
Я задумалась.
— Ты пытался смягчить его гнев, — сказала я.
— Да.
Сентябрь 1895
Я думала, что это мой мочевой пузырь не выдержал, но когда откинула одеяло, то увидела красные пятна на сорочке и простыне. Я закричала. Пальцы были липкими от крови, а спина и низ живота ныли от боли.
Папа влетел в мою комнату, испуганно огляделся вокруг и подошел к кровати. Как только он увидел белье, тревога на его лице сменилась облегчением, но потом он смутился.
Папа присел рядом со мной, и матрас прогнулся под его весом. Он накрыл меня одеялом и погладил по щеке. Я уже поняла, что случилось, и мне тоже стало неловко. Избегая его взгляда, я натянула одеяло повыше.
— Извини, — сказала я.
— Ну что за глупости!
Мы сидели в тишине, и я знала, как сильно папе не хватает сейчас Лили.
— Лиззи уже… — начал он.
Я кивнула.
— У тебя все есть, что нужно?
Я снова кивнула.
— Могу я как-то…
13
«Нет, нет, я говорю вам, маловеры! Сражайтесь до конца!» («Генрих VI», часть I, акт 1, сцена 2).